Нет, если честно, танцы — пол меня.
Когда на кастингах спрашивают, чем я занимаюсь, я говорю это первым. Но, блин, как донести до режиссёра, что я не просто танцую (как говорят 90 процентов девочек на кастингах), а что когда-то это занимало половину моей жизни?
Самое смешное, что когда в 12 лет я ушла из танцев ради кино и театра, кино и театр решили, что было бы круто начать снимать фильмы о танцевальной индустрии, батлах, контемпе и андеграунде. И каждый раз, когда я смотрю на всё это, мне тупо больно. Ребят, это просто дело всей моей жизни, которое я бросила ради вас!
Но, с другой стороны, я очень счастлива: когда я танцевала, это было не так модно, сейчас же это стиль. И я супер рада, что моё направление обрело смысл в обществе. Но мне всё равно ужасно грустно наблюдать за людьми и не участвовать.
Вот недавно я ходила на «Контекст» Дианы Вишнёвой или к Вове Варнаве на спектакль, и я сижу, улыбаюсь, но так хочу на сцену. Вот честно: даже в театре не так, а с танцами — так. Хочется просто выпрыгнуть на сцену и зафигачить им супер-крутую импровизацию.
А ещё я их всех знаю! Когда-то мы даже танцевали вместе: Клевакин, Галя Горбунова, Алексей Рукинов, Зоя Татополос, Артём Волосов — со всеми мы работали. И как же больно теперь наблюдать со стороны.
Но тело, как у меня было тогда, и физподготовку уже точно не вернуть. Я могу похудеть, но это другое — тогда у меня было тело как у какого-то робота.
Но мои воспоминания навсегда там — где-нибудь в Америке, на классах по вогу. Когда мы жили там, я танцевала каждый день и даже подружилась с чёрными хореографами — они просто супер.
Ну а теперь сижу в Москве: у меня ноль процентов дисциплины, и я время от времени вспоминаю, что такое танцы, на самом деле, но уже не так активно как когда то
