#9
Через несколько дней после фестиваля журналист попросил меня рассказать всю историю проекта с самого начала.
Я начал говорить.
Первый эскиз.
Победа.
Отказы.
Стройка.
Последний сварной шов.
Разговор у костра.
И вдруг поймал себя на странном ощущении.
Именно сейчас я впервые испытывал те эмоции, которых так ждал после окончания строительства.
После интервью я неожиданно понял, почему тогда не почувствовал радости.
Проект еще не закончился.
Он продолжал меняться.
Сначала его изменила стройка.
Потом люди.
Потом разговор у костра.
Потом металл, который неожиданно начал звучать.
А потом эта история.
И только сейчас я понимаю, что все это время ошибался.
Концепция заканчивается не тогда, когда архитектор перестает рисовать.
Она заканчивается тогда, когда проект перестает принадлежать только ему.
Через несколько дней после фестиваля журналист попросил меня рассказать всю историю проекта с самого начала.
Я начал говорить.
Первый эскиз.
Победа.
Отказы.
Стройка.
Последний сварной шов.
Разговор у костра.
И вдруг поймал себя на странном ощущении.
Именно сейчас я впервые испытывал те эмоции, которых так ждал после окончания строительства.
После интервью я неожиданно понял, почему тогда не почувствовал радости.
Проект еще не закончился.
Он продолжал меняться.
Сначала его изменила стройка.
Потом люди.
Потом разговор у костра.
Потом металл, который неожиданно начал звучать.
А потом эта история.
И только сейчас я понимаю, что все это время ошибался.
Концепция заканчивается не тогда, когда архитектор перестает рисовать.
Она заканчивается тогда, когда проект перестает принадлежать только ему.