Долгарева и ее Лес

@dolgareva Like 0
Is this your channel? Confirm ownership for additional features

Стихи и заметки о любви. И нелюбви.
Channel's geo & Language
not specified, not specified
Category
not specified


Channel's geo
not specified
Channel language
not specified
Category
not specified
Added to index
21.01.2019 13:21
advertising
TGStat Bot
Bot to get channel statistics without leaving Telegram
Telegram Analytics
Subscribe to stay informed about TGStat news.
TGAlertsBot
Monitoring of keywords in channels and chats
174
members
~371
avg post reach
N/A
daily reach
~2
posts per week
N/A
ERR %
0
citation index
Forwards & channel mentions
77 mentions of channel
5 post mentions
66 forwards
ugle
8 Oct, 11:15
ugle
6 Sep, 23:52
juniors_diary
6 Jul, 21:17
Ekvinokurova
25 May, 19:33
ГОССЛУГА
22 May, 21:19
ГОССЛУГА
19 Apr, 17:39
siyanie
12 Apr, 15:56
ГОССЛУГА
12 Apr, 14:21
ГОССЛУГА
11 Apr, 20:42
Розмыслы
23 Mar, 23:44
Bikbov.guru
22 Mar, 18:22
11 Mar, 10:10
Akashevarova
11 Mar, 10:09
WarGonzo
10 Mar, 20:22
Рыбарь
10 Mar, 15:19
Поддубный
10 Mar, 15:17
Kotsnews
10 Mar, 15:11
Ortega
10 Mar, 15:09
Натанзон
10 Mar, 15:06
АДЕКВАТ
10 Mar, 15:06
Channels quoted by @dolgareva
Mentions & forwards not found
Recent posts
Deleted
With mentions
Forwards
Я дурак, я иду по изгибам дорог, по фрагментам миров, по колоде Таро, и открыто лицо, и кромсают меня то ветра, то дожди. Я шагаю, звеня, колокольчики вшиты под кожу мою, и из этого звона я весь состою. Не могу не звенеть, каждый шаг – это звон, и поэтому я и открыт, и смешон.

И поэтому слышно меня за версту, и поэтому гол я и слеп на свету, не гляди, не гляди, не гляди на меня, только слушай, как я танцую, звеня.

Я дитя никого, мне не помнится мать. Я дурак, я умею любить и летать, но вот строить дома – совершенно нет. Я дурак, я не знаю, сколько мне лет, миллионы ночей не расту, не расту, но зато колокольцы слышны за версту.

Я отец никого и дитя никого, я иду в черноте по тропе огневой, я иду через черный бензиновый мрак, что возьмешь-то с меня, натурально дурак. Я иду в черноте, каковая – ничто, я дружу и с безвременьем, и с чернотой, и плетеные феньки несу на руках, и звенит одинокость моя и страх. И во тьму цветная вплетается нить. И звенит тоска, и любовь звенит.

Если ты заблудился в извечной тьме – слушай звон колокольцев, иди ко мне.
Read more
Я люблю красивые десерты.
Там какое-нибудь безе в форме сердца,
Миндальный эклер.
И еще, например,
Я каждый раз заглядываюсь у кассы
На шоколадные монеты.
Знаете, такие, как из блестящей пластмассы.
Наверно, за блеск за этот
К ним и тянутся дети.
Ну и я, сорока, люблю все блестенькое на свете.
(я ведь не одна такая?)
Но почему-то не покупаю.
Каждый раз почему-то не покупаю.
Сейчас они стоят по десять рублей.
В моем детстве стоили тоже что-то смешное,
И когда я видела такую монетку, то непременно тянулась к ней.
Не ныла (я и сейчас не ною),
Но смотрела жадно, распахнутыми глазами.
И моей бедной, маленькой, кругленькой маме
Каждый раз хотелось купить сраную эту монету.
А денег нету.
Каждый раз я смотрю на жёлтые эти блестяшки,
Почти неизменными прикатившиеся из девяностых,
И мне неизъяснимо светло и тяжко,
Никаких вьетнамских флешбеков, просто
Страшно жалко мою постаревшую маму
С её аккуратненькими руками,
Ежиком седых волос.
Как ей тогда пришлось.
Как ей тогда пришлось.
Маленькая моя мама, добрая и смешная.

В общем, я любуюсь на эти монеты -
И неизменно не покупаю.
Read more
У берега жёлтая лодка
Качется. Тина под нею.
Хочется то ли водки,
То ли петлю на шею.

Дорога дождями раскисла.
Чёрный узор веток.
И нет никакого смысла,
И слава Богу за это.

В сумраке этом осеннем,
Неизъяснимо синем,
Как Вам, Сергей Есенин,
Болтаться по-над Россией?

Высунув язык чёрный,
Ртом навсегда оскалясь,
Висит, дождями моченый,
Сбежавший от старости.

Хреново, Сергей Есенин,
После Вас быть русским поэтом.
Заранее смертной сенью
Благословите это.

Впрочем, какое после -
Немертв, не забыт, неслышим.
Глаза его вперены в осень,
Руки стучат по крышам.
Read more
в русском поле растет поебень-трава
поебень-трава
постели мне постель, спой мне песню про ямщика,
уложи меня спать-забывать,
грудь в крестах, в кустах голова,
мертвой воды налей в граненый стакан.

в русском поле растет поебень-трава,
выше пояса плещется поебень-трава.
ничего не страшно отныне мне,
на губах моих ржа, я дую в дуду,
по земле раскисшей иду-пойду,
много белых грибов уродило в этом году
говорила бабка – это к войне.

в русском поле растет поебень-трава,
хорони меня в поебень-траве,
мертвая вода течет в головах,
черноземом становится человек.
забывай меня, забывай меня, забывай.
в русском поле растет поебень-трава.
Read more
вот так и бредет, потерянная
через воздух в туманных пупырышках, воздух зябкий.
в лаковых туфельках, в черной шляпке,
походкою неуверенной.
старая женщина, красивая старая женщина
в платье с диковинными узорами.
воздух освещен светофорами,
на асфальте трещины –
в детстве на них нельзя было наступать, иначе в пропасть провалишься,
перешагивать нужно было, перепрыгивать – вот так,
и она переносит ногу,
пропасть и так ее ждет, говорит: тик-так,
но не сегодня,
не сегодня, Валенька.

рецепт самого лучшего в мире салата:
помидор режется на четвертинки, потом на восьмушки
(чай дожидается в металлической кружке),
огурец – кольцами, крупновато.
есть – когда спадает жара,
за деревянным столом посреди двора,
рядом мама, папа и брат,
и все еще даже не началось,
и трутся спиной медведи о земную ось.

скажите, голубчик, какой это город
и год
спасибо,
будете идти – не наступайте на трещины, осторожно,
иначе свалитесь в пропасть,
там небо невозможно синее,
там смех наполняет щекоткой подкожной,
там мы все, конечно, когда-нибудь будем,
но, вероятно, у вас еще есть дела,
и у меня еще есть дела,
дома ждет трехцветная кошка, представьте себе, - на асфальте нашла.
Read more
Снилось: глажу тебя я по русой твоей голове -
А на ней кожа треснет то здесь, то там под рукой,
А из ранок цветы проступают, растут, как в траве,
Вереск розовый да цикорий глядит голубой.

То ли дерево ты, то ли вовсе земля, не пойму,
Но цветы прорастают, цветут, выходя из тебя.
Не ходи за порог. Не засматривайся во тьму.
Скоро осень проступит грибным дождём сентября.

Мы с тобой непонятные звери. А может, и нет
В белом свете таких и вовсе зверей, как мы.
Я запомнила: мы ходили к заливу, и цвет
У воды был глубоким, как память зимы.

Но мне снилось: цветы на русой твоей башке,
В ранках, в капельках крови, блестящих, словно слюда.
И когда ты радостным летом идёшь налегке,
То ты пахнешь малиной. Так странно! Малиной. Да.
Read more
Приходила к тёмной воде.
Была от усталости чёрной.
Еле говорила языком запеченным:
"Перед матерью была виновата,
Перед бабушкой была виновата,
Перед мужиком теперь виновата".
Темная вода мягкой была, как вата.

Осень жёлтые берёзы да осины листала.
Маленькая девочка проступала из глаз усталых,
Распрямлялся позвоночник сутулый.
Маленькая девочка шла по воде, не тонула.

Маленькая девочка стала сильнее железа,
С длинными косами, с улыбкой - лезвием,
Со страшною невиданною свободой,
Сильнее любви и сильнее рода.

Не вини меня, свет мой, я сижу над тёмной водою,
Песенки пою, слушаю козодоя,
Никого не помню, ни о чем не жалею.
Нет никого на свете меня сильнее.
Read more
И мы идём, едва начавшись, по Москве,
И зимний ветер свищет в голове,
Идёт трамвайчик, ярко-красный он,
И - воскресенье: колокольный звон.

Но это кончится (прости меня, прости, -
Мы были живы, вечные почти).
Блестели вдоль трамвайные пути.
Мы говорили о пустом (прости).

А мы же были, были, были мы!
Мы шли, за руки взявшись, средь зимы,
И думали, что вечно - как сейчас,
И смерть и ссоры не коснутся нас.

Но это кончится

(куда мне уходить?
Мне некуда и вовсе уходить,
Гляжу вокруг - нет места уходить,
Скажи, скажи, ну как мне уходить?).

И почему-то вспомнилось: котенок,
Подобрала в подъезде, меж пеленок
Закутала, поила молоком.
Котенок сдох. Но я же не о том.
Read more
И было три недели до конца
Сырого августа – но лета окончанье
Так холодило явственной печалью
И, кажется, загар сползал с лица.

Я шла к тебе полгода, пока день
Шел в рост, а после, в середине лета
Я села и сидела. Тени веток,
Шуршащая трава, сосновый пень.

Бездумное движение к нулю:
Я бережно, как семена, растила
Слова «прости» и «я тебя простила»,
Слова «я больше не люблю».

Здесь ритма сбой.
Дыханье, речи сбой.
Я больше не люблю. Я не с тобой.

И я сидела, я врастала в лес,
И лес врастал в меня и пах, как солнце,
Черника по бидончику – на донце –
Стучала, проявляя вкус и вес.

Я стала дерево, и травы, и грибы,
И я забыла, как оно в начале
С тобой мне было горячо, печально,
Влюблённо было быть.
Read more
И когда закат прогорает, как сырые поленья, -
Теряешь обоснование, но обретаешь место
Медленно совершая поступательное движенье
Между магазином «Пятерочка» и подъездом

Ближе к августу. Московский воздух сухой и жесткий.
Клены вытянули длинные тени веток.
На скамеечках у пруда смеются подростки,
Короткие юбки, тонкие руки, и лето, лето.

И даже любовь, укатавшая тебя аки сивку,
Остается где-то рядом, но вовне, без сомненья,
И слова не толкутся, как ранее – вперебивку,
Но, напротив, любая речь отлетает тенью.

И эта любовь ничего не изменит, даже если что-то и значит,
И так благостно и спокойно понимать это.

А что ты думал, райский сад выглядит как-то иначе?
Лето, лето.
Read more
Хотела вас спросить, будет ли вам интересно, если я сюда стану кидать стихи в аудио, а потом вспомнила, что у телеграм-канала нет комментариев.
Так что я просто буду читать сюда стихи голосом.
Кот Василий был рыж и тощ, ухо порванное – не трожь, через розовый нос два шрама. Боевит весьма, криворож, легкий – парочка килограммов. Из блокадного Ленинграда, из мороза, зимы, и ада, вышел прямо он к батарее. И немножечко дал погладить по линялой и тощей шее.

- Ну, - сказал капитан, - оставим. Кот потерся носом шершавым и пошел добывать мыша. Над зениткой закат кровавый бил молчанием по ушам.
Говорили потом, что кот – ухом, дескать, куда ведет, то оттуда и жди беды: будет вражеский самолет, приносящий огонь и дым. И – поставили на учет. В батарее есть, значит, кот, слышит издали самолеты. Он с солдатами здесь живет и себе не требует льготы.

Если кот – то всегда уют. Ухом водит – врага собьют. Отводил невзгоды и беды.
А потом наступил салют.
А еще через год победа.

Говорил потом капитан, как бывал немножечко пьян:
- Я его бы себе оставил. Он как свыше нам всем был дан, с этим носом еще шершавым. Но пошел он от нас сквозь снег, шел так медленно – как во сне. И как будто все выше, выше.
Словно в мире неправды нет.
Словно сверху нас кто-то слышит.

Мы смотрели, раззявив рот. Он исчез, он ушел в полет, в свет январский, сумрачный, синий.
Да и был ли тот рыжий кот – батарейный слухач Василий?..
Read more
Мне так немного нужно от кота:
Чтоб шумно скребся, иногда мурчал.
Моя квартира так необжита
И не осветят – лампа и свеча.

Мне так немного нужно. Чтоб зайти,
И чтобы кот пришел меня встречать,
И шерсть его пушистая в горсти
Была светла, блестяща, горяча.

Мне так немного нужно. Лбом – и в лоб
Уткнуться. И молчать. И никуда
Не дергаться. Наглаживать. И чтоб
Он приласкаться милостиво дал.

Да и коту – немного от меня:
Чтоб миска не была его пустой,
И неизменно, день и ото дня
Живая приходила я домой.
Read more
Были мы детьми девяностых лет, зарывали в садике свой секрет: цветок шиповника да фантик от «Love is». Век двадцатый катился под горку вниз. Папа вешал гирлянду новогоднюю на карниз. Нельзя было играть со шприцами. Звезды мерцали.

Папа изображал Деда Мороза на Новый год. Пахло мандаринами, стоял на столе салат. Мы пили летний, пахнущий вишней компот. Папа был огромен и бородат, папа был чудо, и таинство, и волшебство. Мы утыкались в него, и верили мы в него.

Кто-то сторчался, кто спился, кто шагнул из окна. Их секретики под стеклом так и ждут их в толще земли. Я вот стою под толщей космоса, я одна, и идут через меня звезды и корабли.

Нынче нам, потерянным, вернули чудо на Новый год. Я звоню папе, он показывает: у него черный кот. Кот любит папу, а папа любит кота, а я люблю их обоих. В воздухе разлита невозможная серебряная тишина.

Сегодня ночью голубка стукнется у окна. И к нам вернется все, что мы потеряли, не сберегли: и наши секретики под толщей земли, и папа - сильный и смелый, такой большой. И сегодня душа говорит с душой: чудо, что было утрачено, - мы нашли.

И идут через меня звезды и корабли.
Read more
за три дня до нового года
на улицы выпал снег,
приглушенно пах оранжевым и зеленым,
и мерцал по покатым крышам
и по мостам скругленным,
в эти ночи мы стали видеть во сне
незнакомых котов, пришедших из ниоткуда,
певших песни, беззвучно исходившие из утробы.
это было не то чтобы похоже на чудо,
мы привыкли, что чудо – это любовь до гроба,
это спастись от бандитов, кредитов и операций.
но эти коты нам просто снились и пели,
они умели слушать и улыбаться,
в их шерстяном и легком кошачьем теле
прятались песни, пришедшие из волшебных стран,
незнакомые песни, не имеющие языка,
песни, в которых были язычки костра,
и звезды, светившие издалека.

потом они, конечно, перестали нам сниться,
это же коты, они сами гуляют где захотят,
были морозы, плохие вести с границы,
были те, кто пил и хотел застрелиться,
были те, кто завел котят.
Были те, кто всю жизнь, пока был здоров,
учился петь беззвучные эти песни,
песни другого мира, лишенные слов,
лишенные очертаний и веса, но
оставляющие следы в глазах и во снах,
пахнущие мандаринами и тем, что придет весна.
и пока эти песни без слов из иного мира
мы беззвучно поем,
мы никогда не постареем,
мы никогда не умрем.
Read more
Одеваются деревья в серебристые платья, на морозе от холода дыхание серебрится. Обручальное кольцо лежит под кроватью и думает: "пусть бы из меня сделали птицу. Серебра кусок, бессмысленное созданье. Было ради радости, бесполезно ныне. Слушаю шуршание тараканье, потерявшись в пыльной седой пустыне. Пусть бы из меня сделали серебряную птицу. Пусть бы перековали в цветок неизвестный. Пусть бы даже снежинку, что на окно ложится, серебряный узор, похожий на песню".
Так вот и говорю: Господи, меня не остави. Сделай из меня серебряную птицу. Сделай из меня указатели на заставе и дорожный знак, что во тьме лучится. Не бывает сломанных, бесполезных, ибо каждый из нас серебро Господне. Перекуй меня, Господи, в сказки да песни, в шарики блестящие новогодние.
Read more
Зима стоит черна, зима стоит боса,
И мнет меня, и тратит.
Несет меня лиса за синие леса,
И где мой котик-братик.

Скырлы-скырлы медведь на липовой ноге
И дышит страшно, тяжко.
И образы друзей в нетающей пурге.
И злая деревяшка.

И тот, кто не любил, - встает он в рост во весь
И молвит: «Стань-ка к стенке».
Я заблудилась, мама, тут холодный лес,
И где моя постелька.

А мама говорила: спи, родная, спи,
А то придет из леса
Чурбан холодный, грязный, ляжет, заскрипит
И глазом морг белесым.

Испачкает твою постельку, заберет,
И не узнаем сами.
А я-то не спала, и я лечу вперед,
За синими лесами.

И где-то там постель, а в ней лежит чурбан,
Его целует мама,
А мне-то тридцать лет, и лес тут, и туман,
И в нем простор незнамый.

А может, жду. А ты пошла в универсам,
А я стою, мне девять,
И ты придешь – но нет, несет меня лиса,
И что мне делать.
Read more
На излете бесснежной осени,
Когда сердце грызет несказанная маета,
И даже не брезжит
Впереди еще Рождество,
Мне подарили
Плюшевого кота,
Синего путешественного кота,
И имени не было у него.

Синий кот безымянный
Поселился у меня на окне.
Я не люблю пылесборники,
Впрочем он особо и не.
Несколько грамм синей ткани и синтепона.
Первого декабря выпал серый снег.
Сквозь него проступал мой град обреченный.

Люди тянули к друг другу руки
Словно сквозь серую пелену.
Говорили: дожить бы до Рождества.
Я ходила по набережной.
Меня тянуло ко дну.
Но держала за руку потаенная синева.

И я взяла пропахшего пылью
Путешественного кота.
И посадила его в карман.
И пошла пешком через город.
И серая дымка через него была разлита,
Но хранила меня синева,
Подступившая к горлу.

Я дала ему тайное имя –
Которое знать буду только я,
Когда рухнет город,
Схлопнется,
Запылает,
Но предстанет нам Рождество
И в правде его бытия
Будет жизнь и дорога.
Синяя.
Золотая.
Read more
Повторяй безгласно, скули да вой:
Я хочу домой, я хочу домой.
На морозе руки покрылись льдом.
Для меня никакой не построен дом.
Для меня – боковушка, ночной плацкарт,
Пол-России пройдено, всё без карт.
Подарил любимый мне острый нож,
И теперь нигде меня не найдешь.
Я не чую холод, не чую страх,
Потому что лезвие на устах.
Под седьмым ребром ледяная сталь.
Человек кричал; человек устал.
Эти камни сон под землей хранят,
Из которых построят дом для меня.
И земля покрыта лесом и сном,
На которой будет мой вечный дом.
И в лесу том волки лишь да сычи.
Не кричи, пожалуйста, не кричи,
Замолчи, пожалуйста, замолчи.
Read more