Рест •Обитель Мейки•

Ночь. Где-то в глубине вагона слышится отдалённое насвистывание. Это музыка из оперы, их с Жуань оперы. Они вместе ходили в театр на эту постановку. Химеко будто завороженная прошла дальше на голос. Ошибки не может быть - это она. Навигатор, будто боясь потерять этот след, аккуратно пошла дальше. Прямо там за углом вагона слышится это нежное пение, почти птичья трель. Жуань Мей часто тихонько пела пока думала, работала или... Или пока заглядывалась на Химеко, что в это время сидела за работой. Красновласая женщина, выглянула из за угла, она так надеялась увидеть там её. Но там было пусто. Как только Химеко это осознала, было уже поздно - голос исчез, как песок сквозь пальцы, как и сама Жуань Мей... Было больно смотреть на это пустующее место. Они ведь часто вместе сидели за этим столом, в этом углу вагона.. Теперь тут так одиноко, без неё одиноко. Такое странное чувство: вагоны ведь всё ещё полны людей и веселящихся первопроходцев, так почему без этой учёной, так скребется на душе?
Химеко ещё раз внимательно осмотрела пустой угол, так внимательно будто надеялась что на самом деле это у неё со зрением проблемы, а не возлюбленная женщина пропала раз и навсегда. Надежда снова сменилась болью и тоской. С щеки скотилась слеза, одна, другая, третья. Мама звёздного экспресса, навигатор и просто такая сильная женщина, стоит и плачет, как маленькая девочка, навзрыд, периодически прерывисто хватая воздух ртом. Как же хорошо что никто этого не видит. Руки сами потянулись в карман. Платок который вышивала Жуань Мей для неё. Нитчатые красные розы и белые цветы сливы. Когда-то, Химеко, получив этот подарок, спросила у возлюбленной хотела ли она изобразить их в этих цветах. А Жуань, поняв что эти цветы действительно чем то похожи на их пару, слегка улыбнулась и честно признала что не подумала об этом, но такая версия ей нравится больше. Почему же теперь эта вышивка так рвёт душу, почему теперь этот платок утирает слезы Химеко, а не пролитый чай в лаборатории у возлюбленной учёной? Теперь Жуань Мей где то там, в глубине космоса. Мысль о том что, любимая, там одна и ей так же больно от разлуки, как и навигатор горюет от её пропажи, разбивала душу Химеко на мелкие осколки. Теперь в их постоянном месте на экспрессе, вместо милых бесед о опере, науке, чае и всём на свете, слышится лишь плач оставленной и ныне одинокой женщины. Такой же, как издает в глубине космоса неизвестный миру Эон, чем же так похожа их боль, такое чувство будто это их общая тоска, будто они вовсе не незнакомцы..