В Асгарде, где время – река, текущая из тьмы в свет,
Там Родамир царствует, но не властью он одет,
А добротой, что сердце его греет, как солнце в зените,
И жертвой, что мир освещает, как звезды в полночь.
Но древо молчит, хранит тайну, спрятанную в коре,
И шепчут ветви древние: "Найди ключ, кто ты есть, кто ты, Родамир?"
В долине, где камни столетние, в лоне древних скал,
Старик-ведун жил, что знавал всё, что древние боги скрывали.
Он пел песни, что звёзды плели, и слова, что руны хранили,
И в глине, что время лепила, он хлеб свой выпекал.
Но не простой хлеб, а хлеб, где сила, как молния, таится,
Где клятвы Имира, как свет в ночи, в тесте таятся.
Он пек хлеб, что сам по себе, словно солнце, светился,
И в нём тайна древа, как в зерне, скрывалась, кружилась.
И хлеб этот, как песня ведуна, что время несло,
К реке он уплыл, что к воротам Асгарда текла,
В сердце Асгарда, где Родамир ждал, и мечтал о мире,
Всплыл хлеб, как звезда, как обещание, что судьба загасла.
Родамир, что не жаждал власти, что не искал себе трон,
Увидел в хлебе свет, что смутил его, заставил немного дрож.
"Кто ты, хлеб, что светом сияешь, что тайну в себе несёшь?"
И хлеб ответил: "Я клятвы Имира, что боги не сберегли,
Я сила древа, что тайну хранит, в себе ее не оставил.
Я хлеб, что судьбу перепишет, и мир по новому сложит."
И Родамир понял, что сила не в нем, а в хлебе, в клятве Имира,
Что судьба его в руках хлеба теперь, и он может только служить миру.
И хлеб, что тайну хранил, стал советником Родамира,
И он с ним добро в Асгарде несли, и судьбу переписывали мира.
