Может показаться, что в Питер едут толпы баб, поспоривших со своими подругами, что немедленно переспят со случайными мужиками для доказательства собственной ебабельности. Мужики те — сплошь актеры театра и кино, очками прикрывающие свою сексуальность.
Нечто противоположное представлял собой я, вступив на Невский проспект. На левом ботинке у меня слегка оторванная подошва. Хорошо, что это не видно. А вот разорванную куртку у нижней пуговицы видно, и это не окончательный список проблем.
Будучи самым недооценённым русским писателем, я крайне прогрессивен в своих взглядах и консервативен в поведении. Первый делом я пошёл поставить свечку в Гранд Отель Европа за вечную память ушедшим дням и ведру джин-тоника, выпитому зимним вечером 1991 года. Стартовали мы тогда всегда в баре Садко в Гранд Отеле и дальше мели по всему Петербургу, как будто это не Петербург Достоевского, а Петербург Безумного Макса и Криминального Чтива одновременно.
В один из тех памятных дней я проснулся в общежитии с развешанным на люстре чёрным бельём моей новой подружки. Этот креатив пришёл в голову будущим инженерам, бизнесменам и покойникам, заявившимся уже утром и заночевавшим где-то на полатях. Жанна, её звали Жанна.
Потом я закрыл глаза, открыл глаза и увидел наши дни.
Именно так летит время. Хотя мой местный товарищ и утверждает, что есть эксперименты у квантовых физиков, где они видят, как время идёт вспять.
В Питер я прибыл со взбалмошной Дорой, торговкой настенными календарями. Бизнес не давал ей уверенности в жизни и она строила планы навсегда покинуть страну, где не ценят продавцов настенных календарей и биофизиков. Дора с вокзала отправилась в художественно-музыкальную среду, я же — к своему корешу, который пытается повернуть время.
Андрей, мой соратник по борьбе с естественным ходом вещей, предложил неограниченное финансирование. При условии, что я не буду выёбываться. Как ему такое пришло в голову? Вечер был наполнен шампанским и взаимными обвинениями.
С утра нас подхватила Ира, девушка 56 лет, на огромном красном джипе, и мы отправились в Колтуши. Там Ира организовала нечеловечески крутой арт-сайенс в Институте Физиологии имени Павлова.
У нас открылись рты, мы даже ругаться перестали, так и ходили по музею Павлова, не закрывая их. Настолько осмысленной экспозиции я не видел ни в одной Америке, а я, знаете ли, интересуюсь.
Почитайте сами
http://thenewanthropology.tilda.wsСобственно, я ещё раз собираюсь туда заявиться. По возвращении Андрей вернулся в семью, а мы с Ирой пошли в кафе пообщаться на тему, что было, что стало и на чем сердце успокоится. Короче, поржали.
Катясь обратно на Сапсане, я всю дорогу размышлял, при каких условиях может появиться музей вечной жизни. Такой, как завещал Фёдоров, противостоящий смерти.
