Метакнижное обозрение

@whataboutbooks Нравится 0

Лучшие посты в книжном телеграме, отобранные теми, кто понимает
Гео и язык канала
Россия, Русский
Категория
Книги


Написать автору
Гео канала
Россия
Язык канала
Русский
Категория
Книги
Добавлен в индекс
24.10.2018 15:17
реклама
SearcheeBot
Ваш гид в мире Telegram-каналов
TGAlertsBot
Мониторинг упоминаний ключевых слов в каналах и чатах.
TGStat Bot
Бот для получения статистики каналов не выходя из Telegram
462
подписчиков
~0
охват 1 публикации
N/A
дневной охват
N/A
постов в день
N/A
ERR %
0.77
индекс цитирования
Репосты и упоминания канала
5 упоминаний канала
2 упоминаний публикаций
0 репостов
Новые каналы
prometa.pro книжки
Книгижарь
Стоунер
Буквешная
Словарный запал
Литература и жизнь
Каналы, которые цитирует @whataboutbooks
greenlampbooks
Apophenoid Android
Анатолий Воробей
speculative_fiction
speculative_fiction
speculative_fiction
prometa.pro книжки
Непечатно
Книгижарь
Читай. Смотри. Твори
speculative_fiction
Babel books TLV
Babel books TLV
Pompekunskap канал
Canal du Midi
speculative_fiction
Стоунер
Кристина Потупчик
Полка
КРОТ (Ҝ☧Ö☨)
Кристина Потупчик
Econ. Growth Channel
Books & Reviews
Тупой нож
Книжное притяжение
speculative_fiction
Книжный бункер
Dramedy
Книжное притяжение
Слова и деньги
speculative_fiction
Толкователь
Pompekunskap канал
Dramedy
Кристина Потупчик
Кристина Потупчик
Полка
Жирный и слепой
Жирный и слепой
Жирный и слепой
Словарный запал
Книжное притяжение
Вершки и корешки
Вершки и корешки
Фермата
speculative_fiction
Последние публикации
Удалённые
С упоминаниями
Репосты
Репост из: greenlampbooks
Страх и ненависть в книжном стане

Прочитал меньше 10 книг в месяц.
Фу, как мало читаешь, вообще не в контексте, какой же ты книжник, моя бабушка читает больше тебя, а кот рассказывает интереснее. Не можешь считаться книголюбом, уходи.

Прочитал больше 10 книг в месяц. Фу, ты что, совсем очумел, разве это чтение, у тебя же не остаётся времени, чтобы над ними подумать, а это гораздо важнее самой книги, гонишься за циферками, уходи.

Советуешь книгу, которая малоизвестна. Фу, вообще такого никогда не слышал, всё проплачено, это твои друзяшки, да, ну и что, что они умерли, значит, тебе занесли издатели, никто больше эту книгу не читал, ты сам её придумал, а с кем мне её тогда обсуждать, уходи.

Советуешь книгу, которая немалоизвестна. Фу, и так из каждого утюга, как будто я сам не догадался почитать, здравствуй, капитан очевидность, и вообще ты её неправильно понял, а я ещё в детском саду её наизусть, и до того как вышла — в оригинале, всё понятно, всё проплачено, иначе бы такую банальность не писали, уходи.

Рассказываешь, что книга понравилась. Фу, ни ума, ни вкуса, пять блогеров прочитало и всем понравилось, значит, точно книжка плохая, не буду читать мейнстрим, а вот критик Петя сказал, что ерунда, кто ты против него, хочешь всем жопу подлизать, да, я тебя раскусил, у вас там всех общая тусовка, сюсюкаете друг другу, уходи.

Рассказываешь, что книга не понравилась. Фу, не нравится — не читай, просто проходи мимо, она не для таких, как ты, написана, зачем вообще читать, если не любишь такое, вкуса никакого нет, подкупили конкуренты, сиди и обмазывайся своей ерундой, это для тонко чувствующей элиты, уходи.

Пишешь отзывы на книги несколько раз в неделю. Фу, это я что, на тебя подписался, чтобы читать что ли, никто так много не читает, не успеваю, пролистываю, ты всё врёшь, что сам прочитал, это литературные негры, найди уже себе бабу/мужика и реальную жизнь, уходи.

Пишешь отзывы на книги реже нескольких раз в неделю. Фу, я тут сижу на тебя подписанный, вообще-то, а где мой контент и моё удовольствие, я, между прочим, твоя аудитория, ты мне всем обязан, ещё по ссылке куда-то ходить твои тексты читать, мне прямо в глаз присылай, чтобы ничего тыкать не надо было, ещё блогером называется, не делает ничего, уходи.
Читать полностью
Репост из: Apophenoid Android
В рамках сбора узловых точек.

Значит, Андрей Сикорский(?) (чувак, который пытался типа оппонировать Нике Водвуд и на этом сделал себе популярность среди понятно какой ЦА), решил поговорить про киберпанк и откуда там левацкая повестка, подозрительно напоминающая прогиб под современных SJW. Позвал для этого другого чувака, Яна Вошкова, который задрачивает по Гибсону (примерно так же глубоко, как я, только он с другой стороны заходит - делает аудиокниги, и при озвучке ему надо понимать, что и зачем хотел сказать автор). Так вышло, что мы с Яном знакомы и довольно много про Гибсона пиздим, так что я не могла не передать ему точеную лопату (я давно ее точу) в виде цитаты из интервью Гибсона, где он прямо сам от первого лица объясняет за всю хуйню - и за феминизм, и за расизм, и за мировое господства США. Надо сказать, о феминизме в прозе Гибсона написана не одна магистерская и даже кандидатская, десятки их. Я до какого-то момента не интересовалась, обработана ли эта тема вообще академически, но как бы я вот тетенька, которая выросла на ролевой модели Молли Миллионз ака Салли Ширз, и мне довольно долго казалось, что это мой личный пунктик и что я додумываю. Оказалось, нет, не кажется, старик с самого начала именно этого эффекта и хотел.

Это очень сглаженный перевод прямой речи, потому что за Гибсоном с голоса записывать очень тяжело, он ужасно медленно и путанно излагает вслух. Цитата из вот этой беседы с Джеймсом Глейком, тут она примерно на 10 минуте, Глейк спрашивает, откуда у Гибсона в каждой книжке столько классных женщин, которые либо входят в сюжет самостоятельными как весь пиздец, либо эмансипируются в процессе и выходят свободными из развязки. Я эту цитату на украинском озвучивала в прошлогодней своей лекции на киевском комикконе, но мне кажется надо ее текстом положить куда-то на русском, почему б и не сюда:

"Когда я начинал писать, то решил посмотреть, что происходит с научной фантастикой начала 80-х. В сравнении с 60-ми это было просто ужасно. А я искал что-то, что меня зацепит. И так вышло, что из того, что писали тогда, меня сильнее всего зацепила феминистская научная фантастика. И почему-то центром ее был Сиэтл - ближайший большой американский город к тому канадскому, в котором я тогда жил. Там на конвенте я впервые услышал и увидел Джоанну Расс и Урсулу Ле Гуин, и они были феминистками. И не скрывали этого. Они критиковали НФ как жанр.

Возможно, я вообще впервые услышал тогда слово "патриархат". И они очень убедительно звучали. Так что когда я сел писать, то составил себе список вещей, которых в моих книгах никогда не будет.
Я не буду писать книг, в которых Соединенным штатам можно что угодно.
Я не буду писать о будущем, где единственные интересные персонажи - белокожие.
Я не хочу создавать будущее, пронизанное сексизмом. Не скажу, что такой уж идеолог, просто в 80-х я решил, что всего этого не хочу. Так что я себе прицепил воображаемую напоминалку на пишущую машинку: "вот такого не пиши". И когда я писал "Нейроманта", то совершенно сознательно придерживался этого списка. Я еще тогда не выработал привычки, и нужно было следить за собой. Я не очень понимал тогда, что делаю. Но держал этот список перед собой.
[...]
Молли, эта борзая смертоносная красотка, была для того времени совершенно нетипичным персонажем. А сейчас это норма. Не было тогда Анджелины Джоли, а теперь она у нас есть. Не могу сказать, что это мое лично влияние. Просто я уловил дух времени".

В общем, спасибо деду Вильяму за еще одну лопату для закапывания патриархата в яму. Ценю таких союзников.
Читать полностью
Репост из: Анатолий Воробей
Пол Грэм отвечает в твиттере на вопрос

"Почему Гарри Поттер стал таким популярным? В 90-е были сотни книг в жанре Yound Adult, почему именно эта стала гигантским бестселлером и символом эпохи?"

Но его ответ мне совсем не нравится. Он пишет, что скорее всего дело не в том, что в книгах про ГП есть нечто новаторское, а просто она их очень хорошо написала. Типа, отлично выполнила свою работу. "Did a great job writing them".
https://twitter.com/paulg/status/1144558734678614016


Но поскольку он не предлагает никаких других критериев "great job", кроме как "стал бестселлером" - типа, судите по результатам - выходит, что "great job" просто это и означает по определению. Скажем, "50 оттенков серого" тоже стала гигантским бестселлером, значит, ее автор тоже "did a great job". "Great job" не может быть литературным качеством, например (как показывает только что названная "50 оттенков серого"), или другими качествами собственно книги. Это объяснение ничего не объясняет.

Я же по этому поводу думаю... у меня есть два ответа, и они противоречат друг другу.

С одной стороны, объяснения скорее всего просто нет. К культурным трендам легко подобрать убедительные объяснения, и они почти наверняка неверны. Кроме того, суперпопулярность всегда несет элемент случайности, в ней нет закономерности. Да, было много других романов, в том числе про молодых героев, в том числе фентези, в том числе хороших. Но именно эти каким-то неуловимым образом попали в струю, заполнили какую-то лакуну, но безответственно строить теории о том, какую именно, потому что эти теории никак невозможно проверить в любом случае. И даже это "попали в струю" только частично верно, потому что есть обратная связь и после какого-то уровня популярности сам этот факт помогает дальше продвигать популярность. Верно ли, что любой другой детский фентези-роман того времени мог стать столь же популярным, если бы ему случайно досталась начальная критическая масса? Нет, это уже абсурд, настолько отрицать индивидуальный вклад Роулинг нельзя, но и воображать, что все дело в нем - тоже неверно.

С другой стороны, вопреки только что сказанному, мне тоже хочется строить теории на песке о том, что именно в ГП было так созвучно эпохе и читательским массам. Я бы отметил две вещи:

1. Эпичность, размах. Много персонажей, сложные социальные и личные отношения между ними. Ср. с серией "33 нечастья" Лемони Сникета, которая кстати в те же годы выходила.

2. Настоящие добро и зло. Главный злодей в ГП - зло, настоящее зло, evil, не кто-то, кто полон ненависти, потому что в детстве у него были проблемы с родителями, но до него можно достучаться; не зло понарошку, как в экшн-сериалах 80-х, где все время стреляют, но никто никогда не ранен и не убит; не ироничное зло с подмигиванием читателю. Нет, это злой колдун, который считается умершим 10 лет назад, но до сих пор люди бояться говорить его имя вслух. Мне кажется, что в 90-е детская и подростковая литература отказывалась, как правило, всерьез относится к проблеме добра и зла, и когда появился ГП, огромное число читателей вдруг осознали, что именно этого им не хватало. Я, кстати, вижу в этом также причину или одну из причин взрывного роста популярности аниме на Западе в конце 90-х.

Почему Гарри Поттер стал таким популярным?
Читать полностью
Репост из: speculative_fiction
Да, о первой книге писал в свое время:

"Роман «Византия сражается» («Byzantium Endures») открывает нам совсем другого Муркока. Саркастичного — но чуткого к мелким психологическим деталям; не чуждого литературной провокации — но способного заставить читателей всерьез сопереживать далеко не безупречному герою; пишущего размашисто, крупными мазками — но с глубоким знанием материала. Все по-взрослому, как у больших. Становится понятно наконец, благодаря каким талантам Муркоку удалось увлечь и повести за собой всех этих Баллардов, Олдиссов, Дилэни и прочих отчаянных экспериментаторов, влившихся в «New Wave», англо-американскую «Новую волну» шестидесятых-семидесятых, которая взорвала изнутри уютненькое «фантастическое гетто».

«Византия сражается» — стилизация под автобиографию русского эмигранта, известного жителям Лондона как «полковник Пятницкий» или попросту Пьят (искаженное русское «пять»). На первых страницах это вполне традиционный для классической русской литературы «роман воспитания», парафраз на тему «Детства» или «Моих университетов» — однако ближе к развязке напоминает скорее «Конармию» Бабеля, сдобренную нарезкой из «Хождения по мукам». Сам Муркок ссылается в предисловии на Бориса Пильняка и Андрея Белого, но и Алексея Николаевича Толстого, судя по некоторым эпизодам, определенно читал, причем довольно внимательно.

Полковник Пятницкий — герой не то чтобы отрицательный, но и не слишком приятный. Он преклоняется перед казаками, жандармами и «настоящей аристократией», презирает гуманитарную интеллигенцию и людей богемы, ненавидит большевиков, анархистов, мещан, иностранцев, мужланов и особенно евреев — хотя его собственная этническая принадлежность довольно туманна. Точнее, ясна как божий день, если читать внимательно, и это объясняет многое, почти все. Еще пять лет назад такой персонаж (радикальный консерватор, православный ортодокс, борец с бездуховностью, «понаехавшими» и жидомассонским заговором, наркоман-кокаинист, сентиментально воспевающий Русь-матушку, царя-батюшку и казацкое братство) казался фигурой гротесковой, полупародийной, карикатурным средоточием газетных клише и штампов. Сегодня это вполне узнаваемый и достаточно распространенный типаж: листая страницы романа, сложно поверить, что книга написана в Лондоне и впервые вышла в свет в 1981 году..."

Целиком тут: http://old.krupaspb.ru/piterbook/recenzii.html?nn=1848
Читать полностью
Репост из: speculative_fiction
Репост из: speculative_fiction
Как-то не везет в России «тетралогии Пьята». Никто о ней не говорит, не пишет. Почему понятно: Майкл Муркок у нас известен преимущественно как автор хардкорного «героического фэнтези», Поющие Мечи, боги Хаоса, Вечные Победители, вся вот эта чешуя, штамп на штампе и штампом погоняет. То есть на сугубого любителя автор. «Тетралогия Пьята» тоже на любителя, но совсем другого: революция и Гражданская война в России, эмиграция, греко-турецкая война, итальянские фашисты, Париж, Америка, ку-клус-клан, Голливуд... И написано очень непросто, заковыристый такой постмодерн. Мощная штука, чуть подробнее в обзоре на «Горьком» расскажу. Но по-хорошему писать о нем должны везде, от «Коммерсанта» до «Нового мира». Очень своевременный цикл, помимо прочего. Актуальный. Но кто ж того Муркока читать будет – он же фантаст… Эх.
Читать полностью
Репост из: prometa.pro книжки
Начала читать книжку о кафе АндерСон - там в начале описывается, как основательница сети возила топов в парижский Диснейленд, чтобы показать, как там круто создают атмосферу, и как актеры не перестают улыбаться и махать, даже когда их уже почти не видно зрителям: «Один из самых неожиданных примеров профессионального мужества, какие я только слышала, — остаться Шреком до конца». Проблема в том, что это невозможно было увидеть - в парижском Диснейленде нет Шрека, на него можно посмотреть в парках DreamWorks и Universal.
Читать полностью
Репост из: Непечатно
Несколько лет назад я помогала Esquire делать материал «Сильный и мертвый» — про то, как социальный перфекционизм сводит мужчин в могилу. Меня тогда очень заинтересовало все, о чем рассказывал профессор из международной академии изучения суицида. Вроде простые истины, а люди гибнут: иногда перфекционизм приобретает злокачественные черты — «и становится социальным или навязанным обществом. Человек с таким расстройством постоянно боится разочаровать людей вокруг себя. Самое главное, что это представление не имеет ничего общего с реальными ожиданиями окружающих: человека мучает не то, как его оценивают жена, родители или друзья, а то, как ему кажется, что они оценивают его».

Последние годы с Инстаграм-движением все это достигло еще бОльших масштабов — из каждого утюга вещает новая идеальная женщина, у которой тройня, она бизнес-вумен, муж от нее еще не ушел, потому что она успевает готовить ужин, утро у нее начинается с йоги, медитации и затем экологически чистого бейгла из трухи, от которой нельзя потолстеть и прочее. Она никогда не кричит на детей, деньги делает из воздуха, ходит в походы на Альпы — можете продолжить список.

Мне все это очень интересно, я легко поддаюсь на подобное и постоянно попадаю в нелепые ситуации из-за того, что хочу соответствовать — я однажды похудела до головокружений, винила себя, что дети едят сплошные макароны, начала делать запеканки, которые никто не ел, мне казалось, что я должна работать больше, возможно, мне надо выпрямить волосы и сделать укладку бровей, а то, что я не медитирую — ну, мать, тебе нет места в нашем инстаграме.

Поэтому когда прошлой зимой из десятка рукописей я случайно выудила книгу Уилла Сторра Selfie: How We Became So Self-Obsessed and what it’s doing to us — я уже знала, что она нам всем нужна! Нарциссизм, ideal self, что общего у Иисуса и Ким Кардашьян, почему мы копируем друг друга, каким было представление о себе в разные века, под воздействием чего оно менялось, как мы стали индивидуалистами, почему мы все время в какой-то бесконечной гонке — все конкурируют со всеми. Запостить селфи — это послать в мир определенное сообщение, вот он какой, мой личный бренд. The self has become a currency.

В общем, классная книга, я ее сейчас только по верхам пересказала. Я этот пост уже вешала в фейсбуке, но только сейчас я хочу его развернуть в новое русло.

Все описанное выше происходит с нами на экране. Последние полгода я занимаюсь новым форматом сторителлинга — screenlife. Все, что видит зритель, происходит на экране того или иного девайса — компьютера, планшета или смартфона. Вместо декораций — рабочий стол, вместо действий героя — курсор. И я по-прежнему ищу авторов, но теперь не для книг, а для screenlife проектов: сценаристов, режиссеров, ресерчеров. И, конечно, журналистов! А то мы еще заодно и медиа запилили — как раз про нашу жизнь на экране. Пишите нам, я буду очень рада

https://screenlifer.com/aboutus/redakciya-screenlifer-v-poiske-klassnyx-avtorov/
Редакция Screenlifer в поиске классных авторов | Screenlifer
Screenlife — это новый формат сторителлинга. Все, что видит зритель, происходит на экране того или иного девайса — компьютера, планшета или смартфона. Все события разворачиваются прямо на экране. Вместо декораций — рабочий стол, вместо действий героя — курсор. Screenlife проектов становится все больше и больше, как и screenlifer-ов — тех, кто не представляет своей жизни без этого языка. На страницах Screenlifer мы рассказываем об интересных проектах в этом жанре, о технологиях и инструментах, которые позволяют создавать screenlife контент и о том, что происходит с нами, когда мы онлайн. Ведь именно на экране мы сегодня влюбляемся, ссоримся, миримся, выясняем отношения, читаем, возмущаемся, спорим в соцсетях. Да и вообще — творим историю. Редакция Screenlifer всегда в поиске классных авторов со знанием английского языка! Посмотрите наш док, изучите материалы на сайте и присылайте шеф-редактору Никите 5 тем, которые мы обязательно
Читать полностью
Репост из: Книгижарь
Горжусь возможностью опубликовать этот текст.

Корреспондент МОСГОРТУРа Наталья Катерова рассказывает о том, какие книги предпочитали читать классики: какой автор спасал Тургенева от меланхолии, за что Есенин хвалили "Слово о полку Игореве", какую книгу Солженицын забрал с собой на каторгу и зачем Николаю Островскому было отправлять всю семью в библиотеку?

Сотрудница отказалась выдать Островскому «Войну и мир», объясняя, что такой книги у них в библиотеке нет, ее изъяли за вредные идеи. «Мы строим работу нашей библиотеки в соответствии с пролеткультовскими задачами», — объяснила она этот факт Островскому и добавила: «Если вы человек современный, то должны понимать, что все литературные кумиры ненавистного прошлого отмирают». На что Николай Алексеевич с юмором заметил: «Что касается кумиров прошлого, то черт с ними, пускай отмирают! Но очень жаль, что тоже самое происходит с вашими мозгами. Они отмирают прямо на глазах».

Мосгортур крутые: они занимаются поддержкой и развитием музеев Москвы, в том числе литературных музеев, и почти все иллюстрации в статье — из собраний этих музеев.
От Пушкина до Даля: любимые книги классиков
Их произведения известны в России и за рубежом, но мало кто знает, кем зачитывались сами русские классики. По случаю Всемирного дня книги Дом-музей И. С. Тургенева, Музей С. А. Есенина, Музей-квартира А. И. Солженицына, Музей К. Г. Паустовского и Музей-культурный центр Интеграция им. Н. А. Островского рассказали о любимых авторах и произведениях писателей и поэтов.  "Пушкин спасает от меланхолии" Мир книги открылся Тургеневу ещё в раннем детстве в усадьбе Спасское-Лутовиново благодаря дружбе с одним из крепостных…
Читать полностью
Встретились как-то с Григорием Служителем, чтобы обсудить его роман «Дни Савелия» (тираж уже более 14 тысяч экземпляров!), поговорить о поступлении в Литинститут, о театре и мире литературы, котиках и людях.

Вот, что получилось:

«...То, что критики и литераторы позволяют в адрес своих коллег – для театра это нонсенс. Хотя, казалось бы, работа с текстом подразумевает некоторую, ну если не интеллигентность, то хотя бы интеллектуальность. В театре, в актерском мире, до такого хамства никто не опускается. А извне наоборот кажется, что театр это что-то такое сугубо инфернальное: интриги, шпильки и битое стекло в туфли и прочие глупости. Мир литературы злее...»

https://bookscriptor.ru/articles/107807/
Читать полностью
Репост из: speculative_fiction
К переизданию «Алмазного века» в новом исправленном переводе взял для «Горького» небольшое интервью в главного нашего нилстивенсонведа, переводчицы Екатериной Доброхотовой-Майковой. Поговорили не столько о романе, сколько о Ниле Стивенсоне, Уильяме Гибсоне (последние его книги тоже Доброхотова переводила) и о киберпанке вообще. По-моему, довольно познавательно получилось:

— В последнее время это довольно распространенная практика в условно говоря «жанровой» литературе — делать новые переводы, редактировать и допиливать старые. Но началось это не так давно, буквально лет десять назад. В чем дело: читатели стали требовательнее, издатели ответственнее?
— Думаю и то, и то. Читатели жанровой литературы стали больше внимания обращать на перевод, уважающие себя издатели стали ответственнее к нему относиться. Вообще, новые представления о том, каким должен быть перевод, формируются прямо сейчас у нас на глазах, но это тема совершенно отдельного разговора.

— Большую часть книг Стивенсона русскоязычный читатель знает именно в ваших переводах. Как менялись его тексты? Можно ли вообще назвать некий вектор, выделить общие закономерности?
— Мне кажется, этот вектор сформулирован в словах: «Нельзя не впасть к концу, как в ересь, в неслыханную простоту». То есть, на мой взгляд, Стивенсон последовательно истребляет у себя то стилистическое богатство, которым владеет, не повторяет тех приемов, которые так хорошо ему даются. После фонтанирующего языка «Алмазного века», пинчоновской сложности «Криптономикона» и «Барочного цикла», в котором стилизация постмодернистики сталкивается с современностью, идут книги, строго выдержанные в рамках избранной формы: «Анафем», написанный нарочито наивным языком подростковой фантастики шестидесятых, «Вирус Reamde» с его стилистикой технотриллера, «Семиевие» с артуркларковской тяжеловесностью и «ДОДО», где тоже стилизация, но уже на уровне игры. На самом деле, когда переводишь, то видно, что простота эта очень тщательно выстроена и за ней есть стивенсоновские красоты, но они сознательно приглушены. К слову, и у Гибсона последние вещи написаны несравненно проще первых, хотя это, может быть, не столь очевидно.

— Меня всегда занимал вопрос: где лежит граница между хардкорным киберпанком и просто «литературой о высоких технологиях»? Вот скажем почему «Алмазный век» Стивенсона — киберпанк, а «Отчаяние» Грега Игана — нет?
— Иган, мне кажется, берет литературную форму и вкладывает в нее научное содержание и свои социальные идеи. Для Стивенсона идеи и технологии — тот материал, из которого он у нас на глазах создает новую форму. Именно так поступил Гибсон, определив таким образом киберпанк, а все остальные признаки киберпанка, всякие там хакеры в трущобах, — чисто внешние и необязательные. Киберпанк вообще не о технологиях: Гибсон не разбирался в компьютерах, когда писал «Нейроманта», он просто видел дальше и лучше других и умел писать, как до него не писали. Или если копнуть глубже, если считать, как считают многие, что весь киберпанк вырос из рассказа Джеймса Типтри «Девушка, которую подключили», то и этот рассказ велик литературным новаторством, а не тем, что это антиутопия про электроды в мозгу...

Целиком тут: https://gorky.media/context/kiberpank-mertv-a-oni-eshhe-net/
Читать полностью
Репост из: Babel books TLV
Репост из: Babel books TLV
Я тут неожиданно прочитал очень неожиданную книгу, так что – вот, спешу поделиться.

Значит, история такая. Всем известна легенда о том, что химик, физик, метролог, экономист, технолог, геолог, метеоролог, нефтяник, педагог, преподаватель, воздухоплаватель, приборостроитель, но, прежде всего, все-таки химик Дмитрий Иванович Менделеев открыл свою знаменитую таблицу во сне. Легенда эта, судя по всему, была порождена почти хармсовской запиской его друга, профессора кафедры геологии Петербургского университета Александра Александровича Иностранцева: «Перед самым открытием закона Дмитрий Иванович провозился над искомою таблицей целую ночь до утра, но и все же ничего не вышло; он с досады бросил работу и, томимый желанием выспаться, тут же, в рабочем кабинете, не раздеваясь, повалился на диван и крепко заснул. Во сне он увидел вполне ясно ту таблицу, которая позднее была напечатана. Даже во сне радость его была настолько сильна, что он сейчас же проснулся и быстро набросал эту таблицу на первом клочке бумаги, валявшемся у него на конторке…» История красивая, но к действительности, скорее всего, вряд ли имеет отношение. В любом случае, точная дата открытия – редкое явление в истории науки, – известна, она была указана самими Менделеевым на сохранившейся рукописи, и эта дата – 17 февраля (1 марта) 1869 года, то есть в буквальном смысле 150 лет назад.

А дальше начинается настоящий детектив, расследованию которого и посвящена книга ученого Петра Дружинина, занятого историей науки (так что он, в общем-то, еще и историк). На протяжении некоторого количества крайне увлекательных страниц он, шаг за шагом, изучает события, которые окружали открытие и, главное, обнародование одного из важнейших законов современной науки. А там есть, за чем следить. Например, согласно общепринятой версии, изложенной самим Менделеевым, окрыленный собственным открытием Дмитрий Иванович направил первопечатную таблицу «многим химикам» – но почему же он не получил ответов, да и публикация в западной прессе последовала только одна, и далеко не в самом авторитетном издании? Может быть, Дмитрий Иванович ошибся с датой? Ну, и так далее.

В общем, Дружинин прослеживает пути всех – черновых и чистовых – записей фундаментального закона Менделеева, попутно занимается графологией, историей цензуры в Российской Империи, пишет о том, как на развитие науки повлияла Франко-прусская война и, соответственно, отношения французских и немецких химиков, приводит несколько любопытных документальных свидетельств (например, слова типографа П.П. Коломнина о том, что «наборщики имеют дурную привычку разговаривать между собою во время работы. Это должно безусловно воспрещаться, так как обычными последствиями разговоров являются пропуски и самые досадные погрешности в наборе…») и несколько соображений о бережливости Менделеева, из-за которой он использовал одну, а не другую почтовую бумагу, и так далее.

В результате Дружинин, видимо, таки восстанавливает истинную хронологию событий. Важный для истории науки, но совершенно незначительный для нас, простых смертных, факт – но, блин, детектив же!
Читать полностью
Репост из: Pompekunskap канал
Читаю две книги, которые на первый взгляд не имеют ничего общего, но на практике об одном и том же. Первая - "Родина слоников" Дениса Горелова - сборник рецензий на советские кинофильмы, выстроенный в хронологическом порядке. Вторая - "Пассажиры колбасного поезда" Наталии Лебиной - словарь советской повседневности, от А до Я.

Долгие 1970-е всё ближе и всё актуальнее с каждым годом.
"В первые послереволюционные годы будущий поэт и прозаик Константин Вагинов (1899–1934) знакомится с секс-работницей Лидой, ставшей затем героиней одного из лучших его стихотворений. Постепенно Лида приучает молодого человека к кокаину, который они приобретают в общественном сортире на Невском, причем Вагинов не жалеет на это дело редких монет из своей коллекции: «Нерукотворный поэт я люблю длинные дворницкие, где кашу едят и кокаин нюхают», писал он в «Звезде Вифлеема», одном из первых своих произведений".

О веществах в русской литературе:
https://knife.media/drug-poetry
Читать полностью
Репост из: Canal du Midi
Любовные похождения аристократов проходили по принципу ёбаи. Дворяне посещали своих возлюбленных только ночью, а утром им приходилось уходить. Аристократы переняли крестьянский обычай ёбаи, усовершенствовали его и добавили элегантные атрибуты: каллиграфию, благовония, многослойные одежды. Как можно заметить в случае с ёбаи, во время Хэйнан примитивная японская грубость смягчилось чувственностью к тонким деталям в любви и искусстве.

Алекс Керр. Потерянная Япония. М.: Бомбора, 2019
Читать полностью
Репост из: speculative_fiction
​​Давайте для разнообразия о хорошем, что ли. Дошла вот очередная посылочка с "Лабиринта". С книжками. Хорошими. 😊
Обратите внимание на новое издание "Алмазного века" Стивенсона. Мало того, что это великая книга, так ещё её переводчик Екатерина Михайловна Доброхотова-Майкова полностью отредактировала свой собственный перевод. Надо брать (и остальные две тоже)
Рубрика этот день в истории. 21 марта 1949 родился Слáвой Жи́жек - словенский культуролог и социальный философ фрейдомарксистского толка. Переводчик и интерпретатор Жака Лакана, учение которого наряду с марксизмом служит основным инструментом для анализа культуры. Основатель Люблянской школы психоанализа — единственной восточноевропейской школы, добившейся международного признания после распада Восточного блока.

#психоанализ
#философия
Читать полностью
Репост из: Стоунер
​​Продолжаю потихонечку читать книги из лонга «Нацбеста»

На этот раз обратил внимание на книгу кинокритика Михаила Трофименкова «XX век представляет. Кадры и кадавры». Сначала показалось, что будет похоже на «Родину слоников» Дениса Горелова, но нет — здесь не только про кино, а про разное; и больше историй интересных.

Не рецензия совершенно, просто честное описание, чтоб вам легче было выбор сделать, читать или нет. «Подобная «чехарда», концентрированная бомбардировка фактами и датами вместе с курьезными примерами иллюстрируют тезис о беспорядочности хода истории. Видимо, такой и была цель: «Чем выше организация системы, тем стремительнее нарастает в ней хаос. Что и требовалось доказать».

Ссылка на весь текст: https://gorky.media/context/vozvrashhenie-v-1983-god/
Читать полностью