— Прошу меня простить, но сердце обливается кровью от вида ваших печальных глаз. И, должен признаться, это редкое зрелище, Ваше Высочество, когда сама принцесса выглядит так... опечаленной в свой день.
Секунда молчания. Елона, казалось, колебалась, но затем её глаза встретились с его, и в них Барти увидел не только печаль, но и вызов, и нечто вроде усталой решимости. Пробил час танцев, о чём говорила плавная, торжественная музыка, заполнившая бальный зал.
— Что ж, мистер Крауч, если вы так настойчивы в своём благородстве... — она протянула ему руку, и Барти с едва заметной улыбкой принял её. Её ладонь была прохладной, почти ледяной, но в ней ощущалась удивительная сила. Он осторожно коснулся её поясницы, ведя в центр зала, где уже закружились первые пары.
Их танец был удивительно гармоничным. Барти вёл уверенно, не принуждая, но и не давая ей возможности отстраниться. Елона двигалась грациозно, с печалью, словно каждый её шаг был частью какого-то невесёлого ритуала. Её маска скрывала большую часть лица, но глаза, эти яркие изумруды, выдавали её тревогу.
— Вы не разделяете всеобщей радости, Ваше Высочество? — тихо спросил Барти, наклонившись чуть ближе. Его голос был почти гипнотическим, предназначенным только для её слуха. — Могу ли я быть столь дерзким и спросить, что омрачает ваш праздник?
Елона чуть отвернулась, её взгляд скользнул по залу, но затем снова вернулся к нему.
— Этот праздник не для меня, мистер Крауч, — ответила она, её голос был еле слышен, но чёток, как хрусталь. — Он для моей семьи. А я... я лишь часть этого грандиозного спектакля.
— Спектакля, говорите? — Барти чуть сильнее сжал её руку, закручивая в изящном пируэте. — Что ж, и в спектаклях бывают свои трагедии. И счастливые финалы. Или же, что более вероятно, долгие, скучные акты, полные фальши и лицемерия.
Елона едва заметно усмехнулась, и на мгновение тень печали в её глазах отступила.
— Вы слишком циничны, мистер Крауч, или слишком проницательны, — она посмотрела ему прямо в глаза. — Иногда я думаю, что предпочитаю цинизм. Он хотя бы честен.
— А я предпочитаю правду, Ваше Высочество. Она всегда куда интереснее. Особенно та, что скрывается за красивыми масками и улыбками, — он сделал ещё один поворот, удерживая её взгляд. — Ваша грядущая свадьба... она кажется несколько поспешной, не находите?
Елона отдёрнула взгляд, её рука на его плече чуть напряглась.
— Обо мне уже всё решено, мистер Крауч. И это не то, что можно обсуждать на балу, — её тон стал жёстче, словно она пыталась возвести вокруг себя невидимую стену.
Барти лишь улыбнулся, его белые глаза продолжали изучать её. Музыка начинала стихать, предвещая завершение танца. Он не стал давить, понимая, что добился своего. Он увидел достаточно, услышал достаточно.
— Разумеется, Ваше Высочество. Примите мои извинения за чрезмерную дерзость. Благодарю Вас за этот танец. Он был... незабываем.
Он остановился, склонившись в глубоком поклоне, пока Елона делала изящный реверанс. На мгновение их взгляды вновь встретились, и в зелёных глазах принцессы Барти увидел не только облегчение от завершения разговора, но и мимолетный отблеск чего-то похожего на любопытство. Он понимал: семя интриги было посеяно.
Барти Крауч остался совершенно один на одном из балконов. Лёгкий прохладный ветер ворошил его уложенные волосы, а также слегка дёргал цепочки на его пиджаке, создавая лёгкий звон.
Позади послышался стук каблуков — аккуратный и неуверенный, но стоило ему обернуться и произнести краткое "Ваше Высочество", вся неуверенность девушки пропала.
— Вы что-то хотели или просто думали тут никого не встретить?
— Нет... Нет, я шла к Вам.
Он прикоснулся пальцами к своей маске и снял её с лица, на что девушка пару секунд раздумывала и поступила так же. Украшения, что скрывали их лица, теперь лежали на небольшом столике поблизости, а они стояли напротив друг друга. Их лица больше не скрывались. Значило ли это откровенность? Неизвестно.
Секунда молчания. Елона, казалось, колебалась, но затем её глаза встретились с его, и в них Барти увидел не только печаль, но и вызов, и нечто вроде усталой решимости. Пробил час танцев, о чём говорила плавная, торжественная музыка, заполнившая бальный зал.
— Что ж, мистер Крауч, если вы так настойчивы в своём благородстве... — она протянула ему руку, и Барти с едва заметной улыбкой принял её. Её ладонь была прохладной, почти ледяной, но в ней ощущалась удивительная сила. Он осторожно коснулся её поясницы, ведя в центр зала, где уже закружились первые пары.
Их танец был удивительно гармоничным. Барти вёл уверенно, не принуждая, но и не давая ей возможности отстраниться. Елона двигалась грациозно, с печалью, словно каждый её шаг был частью какого-то невесёлого ритуала. Её маска скрывала большую часть лица, но глаза, эти яркие изумруды, выдавали её тревогу.
— Вы не разделяете всеобщей радости, Ваше Высочество? — тихо спросил Барти, наклонившись чуть ближе. Его голос был почти гипнотическим, предназначенным только для её слуха. — Могу ли я быть столь дерзким и спросить, что омрачает ваш праздник?
Елона чуть отвернулась, её взгляд скользнул по залу, но затем снова вернулся к нему.
— Этот праздник не для меня, мистер Крауч, — ответила она, её голос был еле слышен, но чёток, как хрусталь. — Он для моей семьи. А я... я лишь часть этого грандиозного спектакля.
— Спектакля, говорите? — Барти чуть сильнее сжал её руку, закручивая в изящном пируэте. — Что ж, и в спектаклях бывают свои трагедии. И счастливые финалы. Или же, что более вероятно, долгие, скучные акты, полные фальши и лицемерия.
Елона едва заметно усмехнулась, и на мгновение тень печали в её глазах отступила.
— Вы слишком циничны, мистер Крауч, или слишком проницательны, — она посмотрела ему прямо в глаза. — Иногда я думаю, что предпочитаю цинизм. Он хотя бы честен.
— А я предпочитаю правду, Ваше Высочество. Она всегда куда интереснее. Особенно та, что скрывается за красивыми масками и улыбками, — он сделал ещё один поворот, удерживая её взгляд. — Ваша грядущая свадьба... она кажется несколько поспешной, не находите?
Елона отдёрнула взгляд, её рука на его плече чуть напряглась.
— Обо мне уже всё решено, мистер Крауч. И это не то, что можно обсуждать на балу, — её тон стал жёстче, словно она пыталась возвести вокруг себя невидимую стену.
Барти лишь улыбнулся, его белые глаза продолжали изучать её. Музыка начинала стихать, предвещая завершение танца. Он не стал давить, понимая, что добился своего. Он увидел достаточно, услышал достаточно.
— Разумеется, Ваше Высочество. Примите мои извинения за чрезмерную дерзость. Благодарю Вас за этот танец. Он был... незабываем.
Он остановился, склонившись в глубоком поклоне, пока Елона делала изящный реверанс. На мгновение их взгляды вновь встретились, и в зелёных глазах принцессы Барти увидел не только облегчение от завершения разговора, но и мимолетный отблеск чего-то похожего на любопытство. Он понимал: семя интриги было посеяно.
Они точно ещё встретятся, возможно, совсем скоро... Возможно, когда Крауч покинет бальный зал, устав от тех вылизанных разговоров, принцесса последует за ним?
Барти Крауч остался совершенно один на одном из балконов. Лёгкий прохладный ветер ворошил его уложенные волосы, а также слегка дёргал цепочки на его пиджаке, создавая лёгкий звон.
Позади послышался стук каблуков — аккуратный и неуверенный, но стоило ему обернуться и произнести краткое "Ваше Высочество", вся неуверенность девушки пропала.
— Вы что-то хотели или просто думали тут никого не встретить?
— Нет... Нет, я шла к Вам.
Он прикоснулся пальцами к своей маске и снял её с лица, на что девушка пару секунд раздумывала и поступила так же. Украшения, что скрывали их лица, теперь лежали на небольшом столике поблизости, а они стояли напротив друг друга. Их лица больше не скрывались. Значило ли это откровенность? Неизвестно.