Я человек, но не поэт плохой – часто
манкировать сильной строкой идейно-безучастно
тягостней, чем трауром мне
чьим-то,
хорошо если, втройне.
Наверное нужна починка.
Я выключатель из уравнения чувств.
На месте Бродского я бы оставил "бюст".
Я очень люблю говорить про честь,
что добросовестно меня прочесть
не затруднит для несбиваемых со следа,
если этот
человек уже раз ложь изведал. Бедо-
лага!
То моя
поза будет не
позапутанней,
чем после четверть века брака
или бега маком.
Сварите меня в ацетоне.
Я устал просыпаться от боли.
Но смерть так просто не заслужишь.
Не зря меня прибило
на этот остров суши.
Океаны и моря – суть лужи, жаль, нужна земля могилам.
Как в той сказке о сканке,
мы тянули все вместе на Репина.
А потом мы уснули на свалке
невостребованных реперов.
Эх, Краснодар –
так классно там,
он будто в глаз нам дал,
когда дымил сандал,
всласть далась в марте власть котам.
С нас не спадает краснота,
Зябко в тени дороговизны потуг.
Был активистом – потух
олимпийский дух,
как кислый латук.
Плыл издали
мой эскапизм на плоту,
воистину глуп,
присно
до пристани двух
неистовых рук.
Так иногда скороговорки сладки,
как апельсиновые корки тоски.
Я жил так близко от школы,
кого хочешь спроси,
что мама была прямо в ней.
Мой был прямей бурьян идей.
Рьяный Галилей царил вокруг оси,
невзирая на Джордано Бруно.
Моё детство что-то шептало лунам
окрестным шатаньем по грубой
и грустной Руси.
А новую школу я уже стар понять, как ей меня, как лексикону современному букву ять.
Я даже супер стар, то есть
точно не молод.
Возрастов помесь
шлейф пути хоть очень недолог,
я прожил жизнь к ней всё готовясь,
проживи свою по-другому.
Жизнь – это так хрупко.
Частично она как губка,
но не в том смысле, что её
просто отмоешь.
Дурачитесь вместе, будто напросился в гости кореш.
Но трещина ползёт
по лицу, как по фаянсу,
когда со скукой по паям суть.
Я не в силах, как паяц,
даже соскользнуть
с крыши всерьёз
от грыжи грёз.
Я всегда был как очень добрый,
но не очень умный
рыжий пёс.
Почему мне не живётся,
как всем?
Стал вопрос остро:
если отбросить "Постум",
то остаётся просто Алексей.
А что он такое, я забыл у отца уточнить,
кажется, он в сравнении с солнцем – ночник,
его отверг социум почти, говорю себе, "с тем, кто ты есть, считаться начни".
Я был клоун, как Чаплин.
И кем-нибудь в частности,
но сейча‌с нет.
Лимонное дерево чахнет.
В смысле просто счастлив,
без особых эмоций по этому поводу.
Искра бьётся по отсыревшему пороху.
Я найду в торговом
центре ребёнка
и оставлю себе.
Всё ещё можно из обломков
моего детства и родительского долга
собрать ему велосипед.
Я бы закончил это шумом волн.
Но я шумоголовый дуболом.
Неуклюжий, неуместный, неаккуратный.
Плевать, брошу так, и маловероятно,
что допишу потом.