В пустоте места нет.
В сотый раз старину.
Упрям стих-первенец,
вместе с ним зареву‌.
Я для слёз не широк.
В по‌ры спелых клубник
без меня на урок
ныл убогий двойник.
И споткнувшись летел,
боль чужую дразня.
Мало жил, много дел,
не тревожьте меня.
Я не знаю, что есть
в мире, всё на ножи.
Незнакомую резь
сердцу надо прожить.
Показать из себя,
наблюдать из других,
всех и вся веселя
до удара об стих.
Я возился с котом.
Кто возился со мной?
Он с неброским трудом
так стал немолодой. 
Впору моим годам,
хода времени в пику,
всё тлен и ерунда,
постарел и не пикнул.
Много жил, мало дел.
Баламутил костёр.
Мой ожог холодел.
"Опасайся озёр" –
кричал, как человек,
из реки бурный плеск.
Я не слышал в ответ,
я не слушал в протест.
Этих рек мало ли,
здесь течёт – кто ни лень.
Пил и пел до зари,
ртом вдыхая сирень.
Пил и пел в паруса
для красивых людей.
Солнце варит глаза.
Днём мне ясно темней.
И древесные останки,
и особенно река,
как ржавчина таранки
мне и сопли балыка.
Я в пожар сигарет
вылетал, как салют.
В пустоте места нет –
но его тоже займут.
Кувырком впопыхах,
насмехается жаба.
Приползу на бровях,
но молочным шагом
войду вновь нипочём
на рассвет в неглиже.
Ограничься дождём,
ведь светает уже,
что мне пьяную рану
сдобрит вешней водой –
я в стихах опять стану,
хоть не был молодой.