Ёшка невольно залюбовался Кратким, озаренным мягким, теплым светом фонарных столбов. Его улыбка, такая искренняя, теплая и беззаботная, согревала душу и заставляла невольно и глупо улыбаться в ответ.
Легкое, почти невесомое прикосновение к ладони вызвало приятную дрожь, пробежавшую по всему телу, и в самом сердце вдруг зародилось трепетное, волнующее и совершенно незнакомое ранее чувство.
Взявшись за руки, они неспешно продолжали свой путь по тихим, почти безлюдным улочкам, утопающим в мягком вечернем полумраке. Фонари, словно верные и преданные стражи, бережно освещали им дорогу.
В самом сердце Ёшки в этот момент росло щемящее, переполняющее все его существо чувство, которое он не мог и, если честно, совсем не хотел скрывать. Он любил Краткого — всем своим сердцем. Любил как верного друга, как самого близкого и дорогого человека, как родственную душу, способную понять и поддержать в любой ситуации. И сейчас, идя рядом с ним, чувствуя тепло его руки в своей ладони, он был счастлив, как никогда прежде, позабыв о недавней ситуации. Он любил его порой безумные шутки, любил его неиссякаемый оптимизм, любил его настоящего, со всеми достоинствами и недостатками, но особенно он ценил эти спокойно и умиротворенно проведенные моменты, когда им вполне хватало тишины и простого взгляда, чтобы понять мысли друг друга и разделить чувства. Глаза Ёшки в этот момент наполнились особой нежностью и любовью, пока его мягкая и теплая рука крепко сжимала ладонь Краткого, словно боясь отпустить и потерять его навсегда.
— … Я всё ещё отчётливо помню, как вложил в эту кружку всего себя, — с нежностью и легкой грустью прошептал седьмой, оторвав взгляд от дороги и с трепетом заглянув прямо в глаза Краткому. — Хоть она и получилась не столь аккуратной, как мне тогда хотелось, и имела несколько заметных изъянов, но для меня наилучшим подарком взамен была твоя неподдельная радость и восторг. И мне до сих пор безумно приятно осознавать, что ты бережно хранишь ее по сей день и до сих пор ею пользуешься, малинка…
На щеках Ёшки выступил легкий, едва заметный румянец, скорее, от нахлынувшей волны неловкости, смешанной с невероятно приятными воспоминаниями. Он прекрасно помнил, как в процессе создания этого незатейливого сувенира он изрезал и стёр себе все пальцы, работая допоздна в мастерской, и как, в конечном итоге, дарил этот подарок с трясущимися от волнения руками, но зато вложил в него всю свою любовь. Но ведь самое главное, что этот скромный презент был сделан от всего сердца, с самыми теплыми и искренними намерениями.
— Хах, а я всё ещё отчетливо помню тот случай, когда мы в спешке возвращались обратно на работу после нашей вылазки в Арматуру, и я вдруг внезапно остановился, чтобы погладить бездомную собаку, — шёпотом, со всей нежностью проговорил Ёшка, внезапно вспомнив забавный эпизод из их общего прошлого. — Ты тогда был так недоволен моей задержкой, ведь мы опаздывали, но, тем не менее, ты позволил мне побыть с ней чуть дольше. Это было очень мило с твоей стороны…
Его глаза не отрывались от лица Краткого, продолжая с неугасаемым интересом любоваться каждой его чертой, словно пытаясь запечатлеть этот момент в своей памяти навсегда.
Легкое, почти невесомое прикосновение к ладони вызвало приятную дрожь, пробежавшую по всему телу, и в самом сердце вдруг зародилось трепетное, волнующее и совершенно незнакомое ранее чувство.
Взявшись за руки, они неспешно продолжали свой путь по тихим, почти безлюдным улочкам, утопающим в мягком вечернем полумраке. Фонари, словно верные и преданные стражи, бережно освещали им дорогу.
В самом сердце Ёшки в этот момент росло щемящее, переполняющее все его существо чувство, которое он не мог и, если честно, совсем не хотел скрывать. Он любил Краткого — всем своим сердцем. Любил как верного друга, как самого близкого и дорогого человека, как родственную душу, способную понять и поддержать в любой ситуации. И сейчас, идя рядом с ним, чувствуя тепло его руки в своей ладони, он был счастлив, как никогда прежде, позабыв о недавней ситуации. Он любил его порой безумные шутки, любил его неиссякаемый оптимизм, любил его настоящего, со всеми достоинствами и недостатками, но особенно он ценил эти спокойно и умиротворенно проведенные моменты, когда им вполне хватало тишины и простого взгляда, чтобы понять мысли друг друга и разделить чувства. Глаза Ёшки в этот момент наполнились особой нежностью и любовью, пока его мягкая и теплая рука крепко сжимала ладонь Краткого, словно боясь отпустить и потерять его навсегда.
— … Я всё ещё отчётливо помню, как вложил в эту кружку всего себя, — с нежностью и легкой грустью прошептал седьмой, оторвав взгляд от дороги и с трепетом заглянув прямо в глаза Краткому. — Хоть она и получилась не столь аккуратной, как мне тогда хотелось, и имела несколько заметных изъянов, но для меня наилучшим подарком взамен была твоя неподдельная радость и восторг. И мне до сих пор безумно приятно осознавать, что ты бережно хранишь ее по сей день и до сих пор ею пользуешься, малинка…
На щеках Ёшки выступил легкий, едва заметный румянец, скорее, от нахлынувшей волны неловкости, смешанной с невероятно приятными воспоминаниями. Он прекрасно помнил, как в процессе создания этого незатейливого сувенира он изрезал и стёр себе все пальцы, работая допоздна в мастерской, и как, в конечном итоге, дарил этот подарок с трясущимися от волнения руками, но зато вложил в него всю свою любовь. Но ведь самое главное, что этот скромный презент был сделан от всего сердца, с самыми теплыми и искренними намерениями.
— Хах, а я всё ещё отчетливо помню тот случай, когда мы в спешке возвращались обратно на работу после нашей вылазки в Арматуру, и я вдруг внезапно остановился, чтобы погладить бездомную собаку, — шёпотом, со всей нежностью проговорил Ёшка, внезапно вспомнив забавный эпизод из их общего прошлого. — Ты тогда был так недоволен моей задержкой, ведь мы опаздывали, но, тем не менее, ты позволил мне побыть с ней чуть дольше. Это было очень мило с твоей стороны…
Его глаза не отрывались от лица Краткого, продолжая с неугасаемым интересом любоваться каждой его чертой, словно пытаясь запечатлеть этот момент в своей памяти навсегда.
▫️.R᧐ᥣᥱρᥣᥲy ρ᧐sᴛ