#бюростихов
я хрупкий хрусталик —
возьми меня с собой,
повесь на шею.
буду болтаться рядом с тобой как украшение —
ты мою личность даже не исследуешь,
тебе нравится моя внешность.
по полу разбросаны вещи,
ты овладел моею беспечностью —
снимай мои кружевные трусы,
о личности поговорим попозже
знаю же, что это тебе здесь не нужно,
ты хочешь того, что люди прозвали человеческой участью.
спускаешься ниже,
а я говорю о том, что запуталась.
тебе это неважно, ты бы выкинул мои чувства в мусорку,
будь они матерей —
прозвал бы это лишь мусором.
а я пишу в дневнике:
заметки о нашем совместном времени,
пишу о том, что вкусно готовишь завтраки и обеды
и о том, что влюбилась в твоё искусство
я воспринимаю тебя как личность, как лучи первого солнца после всей зимней и беспросветной стужи,
а ты меня как тело, которое можно выебать,
что-то там говоришь про особый подход,
но я как сигарета превращаюсь всё больше в пепел.
ты меня тушишь,
о заборы проводишь
как будто бы я окурок.
прислоняешь к самым различным стенам —
делаешь меня материальной,
забыв о том,
что я воспринимаю себя как сгусток искусства.
моё тело храм, а ты прихожанин
— приходи, блять, почаще,
пока мы оба совсем не запутались
на этой огромной улице,
пока мы оба
еще что-то смыслим в искусстве
если в тебе это
хоть немного осталось.
на связи А.
я хрупкий хрусталик —
возьми меня с собой,
повесь на шею.
буду болтаться рядом с тобой как украшение —
ты мою личность даже не исследуешь,
тебе нравится моя внешность.
по полу разбросаны вещи,
ты овладел моею беспечностью —
снимай мои кружевные трусы,
о личности поговорим попозже
знаю же, что это тебе здесь не нужно,
ты хочешь того, что люди прозвали человеческой участью.
спускаешься ниже,
а я говорю о том, что запуталась.
тебе это неважно, ты бы выкинул мои чувства в мусорку,
будь они матерей —
прозвал бы это лишь мусором.
а я пишу в дневнике:
заметки о нашем совместном времени,
пишу о том, что вкусно готовишь завтраки и обеды
и о том, что влюбилась в твоё искусство
я воспринимаю тебя как личность, как лучи первого солнца после всей зимней и беспросветной стужи,
а ты меня как тело, которое можно выебать,
что-то там говоришь про особый подход,
но я как сигарета превращаюсь всё больше в пепел.
ты меня тушишь,
о заборы проводишь
как будто бы я окурок.
прислоняешь к самым различным стенам —
делаешь меня материальной,
забыв о том,
что я воспринимаю себя как сгусток искусства.
моё тело храм, а ты прихожанин
— приходи, блять, почаще,
пока мы оба совсем не запутались
на этой огромной улице,
пока мы оба
еще что-то смыслим в искусстве
если в тебе это
хоть немного осталось.
на связи А.