⬛⬛⬛
🤩н стоял перед коваными воротами, сжимая в руке маску черепа. Гладкий, холодный фарфор идеально ложился в ладонь. Где-то за спиной, на соседней улице, пьяные студенты горланили песни, празднуя свою дешевую версию смерти. Здесь же пахло мокрой листвой, старым камнем и дорогим парфюмом, который не мог скрыть вонь тлена, исходящую от этого места. Теодор поднес маску к лицу. Фарфор опустился на кожу, отрезая его от мира живых, превращая в безликого жнеца.
Тяжелая дубовая дверь поддалась беззвучно — хозяева даже не стали запирать главный вход. Изнутри на него обрушилась какофония веселья: смех, звон хрусталя, глухие басы старинного граммофона. Золотой свет десятков канделябров заливал мраморный холл, отражаясь в натертом паркете.
Он скользнул вдоль стены, мимо галереи фамильных портретов. С холстов на него смотрели мертвецы в пудреных париках и с орденскими лентами. Теодор поймал себя на мысли, что их мертвые масляные глаза кажутся куда более живыми, чем пустые взгляды гостей в бальном зале.
Он миновал холл и замер у арки, ведущей в сердце вечеринки. Зал был забит людьми в бархате, шелке и кружевах. Дамы с обнаженными плечами, пахнущие яркими духами и амброй, кавалеры с сигарами и снисходительными улыбками.
Цербер обвел взглядом толпу, методично сканируя лица. Заказчик предоставил только одну фотографию — седовласого мужчины с глубоким шрамом через левую бровь. Его не было среди танцующих.
Взгляд наёмника метнулся выше, на широкий балкон второго яруса, опоясывающий зал. Там, в глубоких кожаных креслах, курил сигару седовласый человек, явно презиравший толпу внизу.
😀Цербер не стал пользоваться
😀 главной лестницей, где
😀подвыпившие гости то и дело брали новые бокалы. Он отступил в тень и, найдя служебный коридор для прислуги, начал подниматься
На втором ярусе пахло сигарами, старым деревом. Седовласый докурил, бросив окурок в пепельницу, он оправил лацканы безупречного смокинга и медленно подошел к мраморным перилам, обводя толпу тяжелым, хозяйским взглядом.
🤩н чувствовал себя королем в этом склепе.
Теодор позволил ему насладиться этим последним чувством превосходства. После чего сделал три шага по ворсу.
⭐️Лезвие из хирургической стали вошло в ложбинку под затылком, под основание черепа, одним точным, выверенным движением рассекая продолговатый мозг. Никакой крови, хлынувшей фонтаном, — только глухой, влажный хруст. Тело седовласого обмякло, колени подогнулись. Теодор подхватил падающий вес и рывком перевалил тяжелую тушу через балюстраду.
Внизу, в золотом свете канделябров, смех на мгновение стих. Аристократы задрали головы, привлеченные странным шорохом.
Седовласый рухнул прямо в центр танцующей пары. Раздался тошнотворный, влажный треск ломающихся костей — не только его собственных, но и хруст ребер мужчины во фраке, принявшего на себя основной удар. Тело старика, словно выброшенная кукла, прокатилось по натертому паркету и застыло у ног вскрикнувшей дамы в шелках.
Теодор стоял на балконе, наслаждаясь начинающейся паникой. Это был его любимый момент — та самая секунда абсолютной тишины, которая повисает в воздухе сразу после крушения мира. Золоченый граммофон внизу все еще хрипел какой-то бас, игла с болезненным скрежетом прыгала по кругу, но музыка больше не имела значения.
Первой закричала та самая дама в шелках, чьи ноги теперь по щиколотку были забрызганы чужой кровью. Ее вопль, острый и истеричный, разорвал бархатную тишину зала. В ту же секунду золотое свечение канделябров превратилось в хаос мечущихся теней.
Теодор навалился локтями на мраморные перила, глядя вниз с нескрываемым удовольствием. Аристократы, еще минуту назад рассуждавшие о чистоте крови и новых инвестициях, превратились в визжащую, давящую друг друга массу. Они спотыкались о перевернутые стулья, падали в лужи разлитого вина и осколки хрусталя.
— 𝑆𝑤𝑒𝑒𝑡𝑛𝑒𝑠𝑠 𝑜𝑟 𝑙𝑖𝑓𝑒, — ровным, лишенным эмоций голосом произнес Теодор в бездну зала.
Парень оттолкнулся от холодного мрамора. Шоу было окончено. Он не собирался спускаться в зал и марать руки о визжащую, давящую друг друга плоть. Оставлять выживших было непрофессионально — свидетели плодят слухи, а слухи неизбежно привлекают ненужное внимание авроров. Ему, откровенно говоря, было плевать на предрассудки и заголовки завтрашних газет, но бросать контракт в самом разгаре, оставляя работу на полпути, было бы откровенным невежеством.
Он развернулся и, не оглядываясь на творящийся внизу кровавый хаос, скрылся в тени служебного коридора.
⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️
🤩ырой осенний воздух ударил в лицо, смывая запах крови с маски. Он не стал тратить время на сложные планы. Палочка, простая, без единого украшения, легла в его ладонь так же привычно, как и лезвие.
Взмах был коротким, почти ленивым.
— 𝐼𝑛𝑐𝑒𝑛𝑑𝑖𝑜 𝑀𝑎𝑥𝑖𝑚𝑎
Заклинание ударило в фасад, превращая окна в огненные рамы. Огонь перешел на портьеры внутри здания, и тяжелый бархат вспыхнул, как промасленная бумага. Вверх, жадно пожирая пыльные складки, поползли оранжевые языки. За ними занялись старинные гобелены, осыпая холл тлеющим пеплом. Внутри бального зала паника сменилась животным ужасом. Дорогие шелка и синтетические кружева вспыхивали от одного соприкосновения с раскаленным воздухом. Люди, только что давившие друг друга у подножия лестницы, теперь в слепой давке ломились к парадным дверям, которые кто-то из прислуги предусмотрительно запер на тяжелый засов.
🤩🤩Теодор не стал смотреть,
🤩🤩 как пламя вырывается
🤩🤩 из-под крыши, окрашивая
🤩🤩 ночное небо в багровые тона.
✨Он лишь плотнее прижал маску к лицу, пряча лицо от редких прохожих, и аппарировал.