Дыхание рваное, он спотыкался и ударялся телом и чужие тела. Добежал до небольшой ямки, где обычно были отходы. Тошно. Мальчик заплакал, закрыл лицо руками и дрожал, надеясь, что его не убьют, хотя он не знал, что будет лучше.
Выжить или же умереть.
В воздухе, где изначально витал уютный дух тления костров, потёртых тряпок, лёгкой гари и сладковатых гниющих фруктов, теперь стоял совсем другой дух. Тяжёлый, пропитывающий насквозь металлический запах свежей крови смешался с резким, кислым, прошибающим до костей смрадом чистого животного адреналина — запахом десятков перепуганных насмерть душ.
Всё это тонуло в какофонии дьявольских проклятий, надрывного плача и грохоте перетаскиваемого в панике скарба*.
Продлилось всё относительно недолго.
Цыгане сбивались в кучи чисто случайно, толкались, пытались выбраться из этой кучки, лишь сильнее путаясь, это походило на человеческого «крысиного короля*». Из толпы выдирали тела, цепляющиеся друг за друга и валяющиеся в стороны и на ступени, калеча их, после почти сразу таща дальше вверх к выходу.
Фролло неспеша, почти лениво оглядывал весь хаос, сложив руки на груди, и фалангом указательного пальца касался спрятанного в рукаве кинжала, с каждым пробегающим грешником на расстоянии 5-ти метров пальцы крепче сжимались на рукояти кинжала. Взгляд скользнул к "урытию" вышеупомянутого мальчишки. Тело ребёнка тряслось, и движение было слишком очевидно, несмотря на то, что вокруг мелькало и другое движение, что в теории могло закрыть обзор. Стоило вытаскивать мальчишку? Не сейчас. Он слишком мал, чтобы представлять опасность. Тратить лишние усилия и время глупо, особенно на этого мальца.
Если он не собирался мешаться под ногами. В какой-то момент тело мальчишки перестало дёргаться, и судья не стал больше обращать на него внимание.
• • •