— Вали отсюда, — сказал Деймон. Его голос был тихим, но в нем звенела сталь. Он сделал шаг вперед, отсекая мужчину от ребенка, и жестом велел Эдриану забрать девочку. — Уводи девчонку, — повторил Деймон. Тот, нехотя оторвавшись от косяка, который уже вертел в пальцах, взял ребенка за руку и отвел в дом Деймона, прикрыв дверь.

— Да ты че, мужик, не понял меня? — Незнакомец нахмурился, его самодовольство сменилось раздражением. Он сделал шаг ближе, из его пор ударил запах перегара и пота.

🐉
Его тело взорвалось движением. Деймон не просто шагнул — он рванулся, как выпущенная из арбалета стрела. Левая рука впилась в мятый шиворот мужской куртки, правая с разворота, ребром ладони, ударила по коленной чашечке. Раздался неприятный, влажный хруст. Незнакомец, не успев вскрикнуть, рухнул на землю с коротким стоном. Взгляд Деймона метнулся по двору, сканируя пространство. У соседской поленницы, прислоненный к бревнам, стоял топор — тяжелый, с длинной рукоятью и широким, отлично заточенным лезвием, блестевшим в последних лучах солнца.

Он сделал два быстрых шага, и топор сам будто прыгнул в его раскрытую ладонь. Вес оружия был знакомым, успокаивающим. Госфорт облизнул внезапно пересохшие губы, быстрым взглядом проверив — дверь закрыта, Эдриан вышел на крыльцо и облокотился на косяк, на его лице застыла маска наркоманского благодушия.

Мужчина на земле, хрипя и ругаясь, пытался подняться. Он встал на одно колено, здоровую ногу, лицо перекошено от боли и ярости. В его руке блеснул нож, короткий, грязный.

— Ах ты, сука! — он замахнулся для удара.

Деймон не стал ждать. Он не просто занес топор — он описал им в воздухе короткую, сокрушительную дугу. Не в сторону головы. В сторону ног. Лезвие вошло в икру мужика с глухим, сочным звуком, напоминающим разлом спелого арбуза. Разрезало кожу, мышцы, задело кость. Кровь не хлынула — она ударила горячей, темно-алой струей, брызнув на пыль, на ботинки Деймона, на низ его брюк. Мужчина издал нечеловеческий, визгливый крик и снова рухнул, катаясь по земле и пытаясь зажать рану, из которой продолжала хлестать алая жизнь, насыщая землю густым, металлическим запахом.

Деймон не моргнул. Дыхание его оставалось ровным. Он снова занес топор, теперь выше. Лезвие, уже окровавленное и тяжелое, со свистом рассекло воздух и вонзилось в плечо мужчины, там, где ключица встречается с суставом. Раздался уже отчетливый, сухой треск ломающейся кости, заглушенный мокрым чавканьем рвущихся связок. Крики стали хриплыми, булькающими, будто в горле у него клокотала та же самая кровь, что истекала из ран.

Эдриан Пьюсси удивленно вскинул брови, будто наблюдал за интересным, но немного затянувшимся спектаклем. Он достал из кармана сплющенный косяк, чиркнул зажигалкой и глубоко затянулся. Дым, горький и сладковатый, смешался с запахом крови, пыли и высвобождающихся внутренностей. В его глазах, остекленевших от вещества, мир начал плыть, краски стали ярче, а вокруг фигуры Деймона, методично работавшего топором, ему померещились сгустки чего-то темного, почти осязаемого — черной, дикой энергии, витавшей в воздухе этого хаоса, впитывающей в себя боль и страх.

Деймон вытащил топор из плеча с мокрым, отрывистым звуком. Он перехватил рукоять, сделав несколько вращательных движений запястьем, разбрызгивая капли крови, которые падали на высохшую землю, как первые тяжелые капли дождя. Несколько капель упали ему на щеку, теплые и липкие. Он не вытер их.

— Мужик, — его голос прозвучал странно спокойно, почти ласково. — У тебя последний шанс. Кто ты этой девчонке? Ну же. Говори.

🐉

— Да, я… я не ее отец! — захлебнулся мужчина. Его лицо было белым, как мел, губы посинели. Он пытался прижать ладони к ранам на плече и ноге, но кровь просачивалась сквозь пальцы, медленно, неумолимо растекаясь по земле, образуя липкую, темную лужу, в которую впивались частицы пыли. — Отпусти… отпусти меня, пожалуйста…

Деймон ухмыльнулся. Это была не улыбка, а оскал, обнаживший сжатые зубы, клыки. В этот момент до его слуха, сквозь шум в ушах и хрипы жертвы, донесся радостный, немного заплетающийся голос Пьюсси:

— Бей!