🐉
🐉
Госфорт даже не стал уворачиваться. Он резко отклонил голову назад, а затем, вложив в движение всю мощь отчаяния и ненависти, ударил вперед лбом. Удар пришелся точно в переносицу.
Раздался отвратительный, влажный хруст, похожий на звук ломаемых хворостинок. Пожиратель взвыл, нечеловеческим голосом, захлебываясь кровью, хлынувшей из размозженного носа.
🐉
Сопротивление было сломлено. Захлебываясь кровью, пожиратель сунул окровавленную руку за пазуху и вытащил неприметное серебряное кольцо с черным камнем. Деймон вырвал его, отшвырнул противника в сторону и тут же нацепил на палец. Три быстрых поворота — интуиция и отрывочные знания о таких артефактах подсказывали именно это.
Мир содрогнулся, сплющился, разорвался на миллионы острых, жгущих осколков. Ощущение было мучительным, будто его вывернули наизнанку и тут же собрали заново из чужих деталей. Он очнулся, стоя на идеально подстриженном газоне перед мрачным особняком из темного камня. Воздух был влажным и чистым, пах дождем и магнолиями. Тишина после грохота битвы была оглушительной.
Он не раздумывал ни секунды. Один мощный пинок — и массивная дубовая дверь с вырванным замком распахнулась с грохотом, от которого задрожали хрустальные люстры внутри.
В гостиной, утопающей в полумраке и безвкусной, тяжелой роскоши, его взгляд сразу выхватил фигуру в углу. Женщина, немолодая, с бледным, искаженным страхом лицом, сидела на корточках, вжавшись в угол между диваном и стеной. Она закрывала уши ладонями и монотонно раскачивалась, бормоча что-то бессвязное. Сенситив. Настолько сильный, что волны боли, страха и смерти, исходившие от Хогвартса, выбили ее из колеи.
Деймон пересек комнату за три длинных шага и присел перед ней на корточки, своим телом полностью отрезав путь к отступлению. Он приблизил лицо так близко, что она почувствовала его дыхание на своей коже.
🐉
🐉
Он отпрянул так же стремительно, как и напал. Взгляд метнулся по комнате, выхватил первый попавшийся тяжелый предмет — небольшую, но массивную фарфоровую вазу в виде сплетения шипов. Сжимая ее в белой от напряжения руке, он рванул к темному проему двери, ведущей, как он безошибочно угадал, вниз.
Спускаясь по крутой, сырой каменной лестнице, он чувствовал ее всем существом. Не разумом, а какой-то древней, животной связью. В сыром, затхлом воздухе висели миазмы чужой боли, унижения, страха. И еще — липкое, самодовольное присутствие того, кто причинил все это. Того, кто посмел.
Внизу горел тусклый магический светильник, отбрасывая длинные, пляшущие тени. Деймон замер на последней ступеньке, слившись с темнотой, и заглянул в проем.
«Журавль» стоял спиной к лестнице, в центре голого каменного подвала. Он смотрел на тело, лежащее у его ног. На Пэнси. Она была без сознания, бледная, как мрамор, в синяках, без одежды... но живая. Грудь слабо, но ровно поднималась. Пожиратель разглядывал ее с отвратительным, почти эстетическим интересом, будто любуясь свежим трофеем. На его тонких губах играла слабая улыбка.
— Мальчонка, ты не слишком ли много себе возомнил?! — пожиратель опешил лишь на миг, затем его лицо перекосила звериная злоба. Он попытался ответить силой, схватить Деймона за горло.
🐉
Госфорт даже не стал уворачиваться. Он резко отклонил голову назад, а затем, вложив в движение всю мощь отчаяния и ненависти, ударил вперед лбом. Удар пришелся точно в переносицу.
Раздался отвратительный, влажный хруст, похожий на звук ломаемых хворостинок. Пожиратель взвыл, нечеловеческим голосом, захлебываясь кровью, хлынувшей из размозженного носа.
— Я еще раз повторяю. Отдай порт-ключ, — Деймон скривил губы, его взгляд стал абсолютно пустым, лишенным всего, кроме леденящей решимости. В этих карих глазах пожиратель увидел собственную смерть.
🐉
Сопротивление было сломлено. Захлебываясь кровью, пожиратель сунул окровавленную руку за пазуху и вытащил неприметное серебряное кольцо с черным камнем. Деймон вырвал его, отшвырнул противника в сторону и тут же нацепил на палец. Три быстрых поворота — интуиция и отрывочные знания о таких артефактах подсказывали именно это.
Мир содрогнулся, сплющился, разорвался на миллионы острых, жгущих осколков. Ощущение было мучительным, будто его вывернули наизнанку и тут же собрали заново из чужих деталей. Он очнулся, стоя на идеально подстриженном газоне перед мрачным особняком из темного камня. Воздух был влажным и чистым, пах дождем и магнолиями. Тишина после грохота битвы была оглушительной.
Он не раздумывал ни секунды. Один мощный пинок — и массивная дубовая дверь с вырванным замком распахнулась с грохотом, от которого задрожали хрустальные люстры внутри.
В гостиной, утопающей в полумраке и безвкусной, тяжелой роскоши, его взгляд сразу выхватил фигуру в углу. Женщина, немолодая, с бледным, искаженным страхом лицом, сидела на корточках, вжавшись в угол между диваном и стеной. Она закрывала уши ладонями и монотонно раскачивалась, бормоча что-то бессвязное. Сенситив. Настолько сильный, что волны боли, страха и смерти, исходившие от Хогвартса, выбили ее из колеи.
Деймон пересек комнату за три длинных шага и присел перед ней на корточки, своим телом полностью отрезав путь к отступлению. Он приблизил лицо так близко, что она почувствовала его дыхание на своей коже.
— Где она? — его шепот был похож на скрежет камня по камню. Он поймал ее испуганный, затуманенный взгляд, заглянул вглубь расширенных зрачков. Внутри него что-то рвалось и горело. Если он найдет ее мёртвой... Если он опоздал... Он сойдет с ума. Мир рухнет. — Я спрашиваю, где ОНА?! — его крик, грубый и разорванный, грохнул, как взрыв, в тишине комнаты. Он впился пальцами в бархатную обивку подлокотника рядом с ее головой, и ткань затрещала под напором.
🐉
— О... Она... в п-подвале, — выдавила женщина, содрогаясь от ужаса. Она смотрела не на него, а сквозь него, будто видя то чудовищное, багровое сияние ярости, что клубилось вокруг Деймона невидимым смерчем.
🐉
Он отпрянул так же стремительно, как и напал. Взгляд метнулся по комнате, выхватил первый попавшийся тяжелый предмет — небольшую, но массивную фарфоровую вазу в виде сплетения шипов. Сжимая ее в белой от напряжения руке, он рванул к темному проему двери, ведущей, как он безошибочно угадал, вниз.
Спускаясь по крутой, сырой каменной лестнице, он чувствовал ее всем существом. Не разумом, а какой-то древней, животной связью. В сыром, затхлом воздухе висели миазмы чужой боли, унижения, страха. И еще — липкое, самодовольное присутствие того, кто причинил все это. Того, кто посмел.
Внизу горел тусклый магический светильник, отбрасывая длинные, пляшущие тени. Деймон замер на последней ступеньке, слившись с темнотой, и заглянул в проем.
«Журавль» стоял спиной к лестнице, в центре голого каменного подвала. Он смотрел на тело, лежащее у его ног. На Пэнси. Она была без сознания, бледная, как мрамор, в синяках, без одежды... но живая. Грудь слабо, но ровно поднималась. Пожиратель разглядывал ее с отвратительным, почти эстетическим интересом, будто любуясь свежим трофеем. На его тонких губах играла слабая улыбка.