Диггори даже не представлял, что произойдёт, если отец узнает правду. Но что он скажет, когда увидит метку? Как объяснит, что его собственный сын оказался среди людей, против которых семья всегда выступала? Седрик тяжело вздохнул и отвернулся от фотографии.
Он не хотел думать об этом, однако подобные мысли постоянно возвращались. Иногда ему даже хотелось написать отцу обычное письмо, спросить о делах и рассказать что-нибудь из повседневной жизни, как он делал раньше. Но каждый раз Диггори останавливался, потому что не знал, с чего начать.
Взяв со стола одну из книг, он попытался прочитать несколько страниц, но вскоре понял, что совершенно не сосредоточен на тексте. Пришлось закрыть её и положить обратно. В комнате снова стало тихо.
Он не хотел думать об этом, однако подобные мысли постоянно возвращались. Иногда ему даже хотелось написать отцу обычное письмо, спросить о делах и рассказать что-нибудь из повседневной жизни, как он делал раньше. Но каждый раз Диггори останавливался, потому что не знал, с чего начать.
Взяв со стола одну из книг, он попытался прочитать несколько страниц, но вскоре понял, что совершенно не сосредоточен на тексте. Пришлось закрыть её и положить обратно. В комнате снова стало тихо.