Древний пророк возвестил: все существа обречены на страдания из-за своих грехов и тягот, что легли на их душу. Такова была воля Матери — главного божества. С того самого мгновения за проступки можно было в прямом смысле покрыться грязью изнутри, сгнить заживо.

Своих служителей Мать нарекла Иофанами, отрекшихся от нее — Фатирами, а неугодных — Ранарами. Последние теряли рассудок сразу и почти бесповоротно. Некоторое время мир существовал по высеченному на скрижалях правилу: «не веди себя плохо — и плохо не станет тебе». Но постепенно пророки эти стали губительны для всех. Иофанов почти не осталось в гнилостной массе, ибо неугодным божеству оказалось почти всё живое.

Тогда и был создан Посланник — очищенный от бремени, призванный вернуть всё на свои места. Однако самой трудной задачей оказалось не просто выжить в этой трясине и остаться целым. Истинное испытание заключалось в том, чтобы разобраться с проблемами, которые сотворило само божество.

Следить за Посланником Мать поставила Проводника — более опытного, но не дающего ни единой подсказки. Направляя, но не говоря ни слова, он всегда оставался рядом: следил, оберегал, но исчезал, как только надобность в его присутствии отпадала. По неопытности Посланник долго не мог исполнить свой долг, но в конце концов обрел попутчика и определился с тем, куда лежит его путь.

Вместе с попутчиком путь продолжался. Мира полных руин уже давно не существовало — всё вернулось в привычное русло, более-менее мирное и устраивающее почти всех. О смерти забыли вовсе. Естественная смерть не наступала, добровольно уйти из жизни тоже не получалось, а безумцы, окончательно простившиеся с рассудком, умирали тихо и вдали.

Посланник не слишком вливался в это общество, выделялся, но был принят многими. О своём происхождении он, по советам попутчика, не спешил рассказывать. Однако те, кому это было нужно, вполне рассекретили его сами.

Спустя долгую долю ходов он всё же набрался нужных навыков и решил, что пора исполнить своё назначение, хоть это и значило почти билет в один конец. Но, придя к цели, понял: если избавить мир от всех неугодных, на землях едва ли останется больше половины живых. Не решившись оказаться по локоть в крови, пусть даже грязной и гнилой, он отступил.

Это сочли за трусость, а не за здравый смысл, хотя подобное решение противоречило их же собственным пророкам и укорам. Вернувшись к Проводнику, он раскаивался, но теперь и сам считался неугодным.