-Вы плачете!-воскликнула она, выразив больше чувства, чем ей бы хотелось.
-Я не плачу,-отвечал Асканио, но, проведя рукой по лицу, почувствовал, что оно мокро от слез.-Да, вы правы,-сказал он.
-Почему? Что с вами? Не позвать ли кого-нибудь? Вам больно?
-Да,при одной лишь мысли...
-Какой же?
-Я думаю о том, что мне, пожалуй, лучше было бы умереть.
-Умереть? Сколько же вам лет, отчего вы говорите о смерти?
-Девятнадцать. Но год несчастья должен быть и годом смерти.
-Но ваши родители будут вас оплакивать,-продолжала Коломба, безотчетно желая узнать о прошлом юноши и смутно предчувствуя, что его будующее принадлежит ей.
-Нет у меня ни отца,ни матери, и никто обо мне не заплачет, кроме моего учителя Бенвенуто.
-Я не плачу,-отвечал Асканио, но, проведя рукой по лицу, почувствовал, что оно мокро от слез.-Да, вы правы,-сказал он.
-Почему? Что с вами? Не позвать ли кого-нибудь? Вам больно?
-Да,при одной лишь мысли...
-Какой же?
-Я думаю о том, что мне, пожалуй, лучше было бы умереть.
-Умереть? Сколько же вам лет, отчего вы говорите о смерти?
-Девятнадцать. Но год несчастья должен быть и годом смерти.
-Но ваши родители будут вас оплакивать,-продолжала Коломба, безотчетно желая узнать о прошлом юноши и смутно предчувствуя, что его будующее принадлежит ей.
-Нет у меня ни отца,ни матери, и никто обо мне не заплачет, кроме моего учителя Бенвенуто.