Так и прошёл день. Прошёл в мыслях о этой драке. А вдруг Пушкина захотят и вправду отчислить? Этого Куницын не хотел. Ни в коем случае не хотел. Но Пилецкий может пойти к директору, а там… Даже думать о таком не хотелось. Значит надо поговорить с Пилецким. Это получилось сделать. Даже очень легко удалось. Выходя из школы после рабочего дня, Куницын увидел Пилецкого и, конечно, догнал его. -Мартын Степанович, вы уж извините за сегодняшний случай с Пушкиным. Литературовед перевёл хмурый взгляд с пачки сигарет, находящийся в его руках, на историка -Не хотите чтобы я шёл к директору с этой информацией? С этой целью извиняетесь? Если да, то я и не собирался. Главное чтобы родители Корфа не пошли к нему Уже более спокойно сказал Пилецкий, закуривая сигарету. -Конечно не хочу. Но я извиняюсь не только с этой целью. Всё-таки понимаю что случай крайне не приятный. Не уследил я за ним. Вот поэтому я и извиняюсь. Нервно говорил Куницын. Ему и вправду было важно не только судьба Пушкина, но и мнение Пилецкого о нём. Вдруг он подумает, что Куницын плохой классный руководитель что и попыток не делает чтобы успокоить своего ученика? Нет! Так подумать он не даст. Ни за что! -Не переживайте вы так. За ним и бывший классный руководитель уследить не мог. И в начальной школе за ним уследить не могли. Он просто до ужаса неугомонный Ответил Пилецкий и протянул коллеге сигарету. Было видно невооружённым глазом то, как сильно Александр нервничал. Куницын не стал отказываться и принял сигарету. Их дорога до дома была одинакова. Как оказалось, жили они максимально рядом. Жаль раньше этого не замечали. Буквально в соседних домах. Это позволило им общаться больше и чаще за счёт чего они всё-таки подружились. Общались и на переменах в школе, а не только по пути домой. Общались о всём. О школе, истории, литературе, о учениках, а там дальше речь заходила и о них самих. Что любят читать, какие интересные истории были с ними и о своих школьных годах. Но вот о последнем Александр рассказывал очень…осторожно что ли. Сначала долго слушал Пилецкого, а потом уже и сам рассказывал. Медленнее чем обычно. Обдумывал каждое слово? Скорее всего. Это явно та тема, которую он не хотел раскрывать, а Мартыну было интересно. Но что-то он смог узнать. Самое удивительное это то, что Куницын учился ещё в художке. Так и не скажешь с первого взгляда. По словам Александра «Мать настаивала на том, чтобы он хоть чем-то занимался помимо учёбы». Это было то дело, которому он был готов отдавать свободное время без скрежета зубов. Но вот показать рисунки отказался. Отучился и бросил это дело. «Не для взрослого мужчины это дело» аргументировал он это. -И жаль. Тот же Франс Штук этим занимался всю жизнь, а не только по молодости Отвечал Пилецкий на его слова -Я не великий художник чтобы заниматься этим всю жизнь. А жаль. Куницыну и правда понравилось это дело. Со временем понравилось. Так и общались. На переменах да по пути домой. Куницыну уже казалось, что нашёл просто друга. Но он ошибся.
Со временем он часто ловил на себе пристальный взгляд в коридорах, в столовой, в актовом зале. Везде. Это его тревожило. Но ему приходилось не обращать внимания. А взгляд этот принадлежал Пилецкому. Он невольно кинет взгляд на Куницына, а потом не может оторвать. Пару раз даже врезался в других учителей из-за этого. Но одними взглядами не обошлось. «Как мне хватило дерзости думать о нём?» каждый раз задавался вопросом Пилецкий, когда ловил себя на мыслях об Александре. Но думать о нём он не переставал. Всякого рода мысли были: просто вспоминал как они общаются в школе, как он улыбается, слушает. Но больше всего его удивляло то, что он невольно представлял как обнимает историка, целует и к грешным ласкам склоняет. Такого от себя он не ожидал. Как он может о таком вообще думать? Но этот вопрос всегда быстро отпадал и сменялся новыми грёзами. Грёзами о его Сашеньке. О таком милом и желанном Сашеньке. С каждым днем становилось ясно почему он о нём думает. Влюбился как мальчишка дурной. Но как? Как он мог влюбиться? Это же не правильно.