𝐓𝐇𝐄𝐎𝐃𝐎𝐑𝐀 𝐂𝐀𝐒𝐒𝐀𝐍𝐃𝐑𝐀 𝐊𝐄𝐒𝐒𝐄𝐋.
🤩еодора шипела каждое слово, всё сильнее сжимая подлокотники кресла. Пальцы побелели от напряжения, ногти впились в дерево, словно ей хотелось раскрошить его между ладонями. За внешней резкостью чувствовалось нечто гораздо более страшное — не просто злость, а ненависть, которая слишком долго не находила выхода. Ненависть к тем, кто пережил войну и теперь делал вид, будто она закончилась для всех. Ненависть к волшебникам, которые привыкли считать себя выше остальных, к людям, которые научились закрывать глаза на чужую боль, и, пожалуй, сильнее всего, к самой себе.
🤩— Я ненавижу себя, — выдохнула она вдруг. — Ненавижу эту зависимость. Этот запах, который сидит у меня в носу, в горле, в мозгу. Я чувствую его даже тогда, когда его нет. Он мешает мне думать. Мешает понимать других. Мешает понять саму себя. Ты хоть понимаешь это? Или тебе, как и остальным, важнее эти жалкие галеоны?
🤩на говорила всё быстрее, почти не оставляя себе возможности вдохнуть. Время от времени её руки взлетали в воздух, будто одних слов было недостаточно, чтобы передать то, что творилось у неё внутри, а затем снова падали на подлокотники. Движения становились резкими, нервными, бессвязными. Она словно пыталась вытолкнуть из себя всё то, что копилось месяцами, годами, возможно, ещё с самой войны.
🤩— Ничего после войны не осталось. Ничего, понимаешь? Никакой ценности. Все только говорят о том, что нужно жить дальше, будто можно просто проснуться однажды утром и решить, что всё закончилось. А оно не закончилось. Оно всё ещё здесь. В голове. В теле. В каждом грёбаном вдохе. Мне трудно собрать себя из этой кучи дерьма. Я пытаюсь. Каждый раз пытаюсь. А потом снова бросаюсь в ту же самую яму. В ту же грязь. И знаешь, что самое мерзкое? Я уже даже не удивляюсь. — она резко подняла на него глаза. — Понимаешь, ты сраный ублюдок в одежде спасителя. Или, может, только в лице спасителя. Я сама не знаю. Я вообще не знаю, к тому ли человеку обращаюсь. Может, ты такой же, как они. Просто научился лучше прятать свою гниль. Тебе снятся те же сны? Тебе мешают те же воспоминания? Ты тоже просыпаешься и несколько секунд не понимаешь, где находишься? Тебе тоже трудно вернуться в себя? Или это только я такая жалкая?
🤩аркус всё это время следил за её руками. За все сеансы, которые они прошли вместе, это был первый раз, когда она позволила себе вывалить наружу всё, что так долго держала внутри. Он видел её раздражение, холодность, насмешки и тщательно выстроенную стену, за которую она никого не пускала. Но сейчас эта стена наконец дала трещину. Серые глаза мужчины не отрывались от её лица, пока её зрачки метались по комнате, цепляясь за стены, мебель, окно — за всё, что угодно, лишь бы не задержаться на нём. Она то и дело резко взмахивала руками, словно движение могло донести до него больше, чем слова, словно он всё ещё не понимал масштаба той катастрофы, которую она носила в себе. Пальцы снова впились в дерево, и на несколько секунд Флинту показалось, что она действительно способна сломать подлокотник, лишь бы не сломаться самой.
🤩🤩🤩
🤩— Они мертвы, — вдруг сказала она. Всё напряжение в её голосе исчезло так резко, что от этого стало ещё неприятнее. — Их больше нет. Я потеряла их ещё раньше, но почему мне так трудно сдержаться сейчас?.. Когда их по-настоящему больше нет?
🤩евушка сглотнула и опустила взгляд. Несколько темных локонов выбились из аккуратной прически и упали на лицо. Девушка машинально убрала их назад, а затем запустила пальцы в волосы, окончательно разрушая прическу. Несколько секунд она сидела так, склонив голову, будто пыталась найти в собственных мыслях хоть что-то, за что можно было бы зацепиться.
🤩— Неужели меня могла утешать мысль, что они живы где-то там? — спросила та уже тише. — Что где-то существует место, в котором они всё ещё просыпаются, разговаривают, живут… Даже если я никогда их больше не увижу. Может, мне было достаточно просто знать, что они есть.
🤩ессель подняла взгляд куда-то перед собой. В её глазах появилось что-то похожее на отчаяние, но даже оно быстро начало угасать.
🤩— А сейчас это конец? — губы едва заметно дрогнули. — Конец?.. Очень иронично.
🤩 кабинете повисла тяжелая тишина. Флинт не спешил её нарушать. Он смотрел, как постепенно опускаются её плечи, как исчезает дрожь в пальцах и медленно возвращается прежнее спокойствие. Только теперь оно выглядело не как самообладание, а как что-то пугающе пустое. Теодора словно отступала куда-то внутрь себя, оставляя произнесённые слова висеть между ними.
🤩— Кто это... они, мисс Кессель? — внезапно подал голос мужчина.
🤩еодора замерла. Будто только сейчас опомнилась. Пальцы остановились в её волосах, плечи медленно опустились, и она наконец перестала дрожать. Она подняла на него глаза, и Марк снова увидел тот самый потерянный взгляд, такой, словно она не помнила, о чём говорила всего несколько секунд назад. Несколько мгновений она просто смотрела на него, пытаясь понять вопрос. А потом улыбнулась. Спокойно. Почти мягко. Словно ничего не произошло.
0:45.
🤩𝐖𝐡𝐞𝐫𝐞 𝐢𝐬 𝐲𝐨𝐮𝐫 𝐭𝐫𝐮𝐭𝐡, 𝐨𝐫 𝐢𝐬 𝐭𝐡𝐢𝐬 𝐚 𝐦𝐢𝐬𝐭𝐚𝐤𝐞? 𝐘𝐨𝐮 𝐝𝐨𝐧'𝐭 𝐫𝐞𝐦𝐞𝐦𝐛𝐞𝐫 𝐚𝐠𝐚𝐢𝐧, 𝐓𝐡𝐞𝐨𝐝𝐨𝐫𝐚...🤩🤩— Хоть кто-нибудь когда-нибудь поймет, что у меня в голове? — её голос сорвался на хриплый шепот. — Я тебе, блядь, рассказываю это не потому, что ты какой-то психолог. Я прекрасно знаю, что ты мне не можешь помочь. Но разве после войны в магах вообще ничего не осталось? Ни капли сострадания? Этим чувством вы когда-то так хвастались. Возвышали себя за него, а людей считали существами ниже себя. А теперь где оно? Куда оно делось?
🤩еодора шипела каждое слово, всё сильнее сжимая подлокотники кресла. Пальцы побелели от напряжения, ногти впились в дерево, словно ей хотелось раскрошить его между ладонями. За внешней резкостью чувствовалось нечто гораздо более страшное — не просто злость, а ненависть, которая слишком долго не находила выхода. Ненависть к тем, кто пережил войну и теперь делал вид, будто она закончилась для всех. Ненависть к волшебникам, которые привыкли считать себя выше остальных, к людям, которые научились закрывать глаза на чужую боль, и, пожалуй, сильнее всего, к самой себе.
🤩— Я ненавижу себя, — выдохнула она вдруг. — Ненавижу эту зависимость. Этот запах, который сидит у меня в носу, в горле, в мозгу. Я чувствую его даже тогда, когда его нет. Он мешает мне думать. Мешает понимать других. Мешает понять саму себя. Ты хоть понимаешь это? Или тебе, как и остальным, важнее эти жалкие галеоны?
🤩на говорила всё быстрее, почти не оставляя себе возможности вдохнуть. Время от времени её руки взлетали в воздух, будто одних слов было недостаточно, чтобы передать то, что творилось у неё внутри, а затем снова падали на подлокотники. Движения становились резкими, нервными, бессвязными. Она словно пыталась вытолкнуть из себя всё то, что копилось месяцами, годами, возможно, ещё с самой войны.
🤩— Ничего после войны не осталось. Ничего, понимаешь? Никакой ценности. Все только говорят о том, что нужно жить дальше, будто можно просто проснуться однажды утром и решить, что всё закончилось. А оно не закончилось. Оно всё ещё здесь. В голове. В теле. В каждом грёбаном вдохе. Мне трудно собрать себя из этой кучи дерьма. Я пытаюсь. Каждый раз пытаюсь. А потом снова бросаюсь в ту же самую яму. В ту же грязь. И знаешь, что самое мерзкое? Я уже даже не удивляюсь. — она резко подняла на него глаза. — Понимаешь, ты сраный ублюдок в одежде спасителя. Или, может, только в лице спасителя. Я сама не знаю. Я вообще не знаю, к тому ли человеку обращаюсь. Может, ты такой же, как они. Просто научился лучше прятать свою гниль. Тебе снятся те же сны? Тебе мешают те же воспоминания? Ты тоже просыпаешься и несколько секунд не понимаешь, где находишься? Тебе тоже трудно вернуться в себя? Или это только я такая жалкая?
🤩аркус всё это время следил за её руками. За все сеансы, которые они прошли вместе, это был первый раз, когда она позволила себе вывалить наружу всё, что так долго держала внутри. Он видел её раздражение, холодность, насмешки и тщательно выстроенную стену, за которую она никого не пускала. Но сейчас эта стена наконец дала трещину. Серые глаза мужчины не отрывались от её лица, пока её зрачки метались по комнате, цепляясь за стены, мебель, окно — за всё, что угодно, лишь бы не задержаться на нём. Она то и дело резко взмахивала руками, словно движение могло донести до него больше, чем слова, словно он всё ещё не понимал масштаба той катастрофы, которую она носила в себе. Пальцы снова впились в дерево, и на несколько секунд Флинту показалось, что она действительно способна сломать подлокотник, лишь бы не сломаться самой.
🤩🤩🤩
🤩— Они мертвы, — вдруг сказала она. Всё напряжение в её голосе исчезло так резко, что от этого стало ещё неприятнее. — Их больше нет. Я потеряла их ещё раньше, но почему мне так трудно сдержаться сейчас?.. Когда их по-настоящему больше нет?
🤩евушка сглотнула и опустила взгляд. Несколько темных локонов выбились из аккуратной прически и упали на лицо. Девушка машинально убрала их назад, а затем запустила пальцы в волосы, окончательно разрушая прическу. Несколько секунд она сидела так, склонив голову, будто пыталась найти в собственных мыслях хоть что-то, за что можно было бы зацепиться.
🤩— Неужели меня могла утешать мысль, что они живы где-то там? — спросила та уже тише. — Что где-то существует место, в котором они всё ещё просыпаются, разговаривают, живут… Даже если я никогда их больше не увижу. Может, мне было достаточно просто знать, что они есть.
🤩ессель подняла взгляд куда-то перед собой. В её глазах появилось что-то похожее на отчаяние, но даже оно быстро начало угасать.
🤩— А сейчас это конец? — губы едва заметно дрогнули. — Конец?.. Очень иронично.
🤩 кабинете повисла тяжелая тишина. Флинт не спешил её нарушать. Он смотрел, как постепенно опускаются её плечи, как исчезает дрожь в пальцах и медленно возвращается прежнее спокойствие. Только теперь оно выглядело не как самообладание, а как что-то пугающе пустое. Теодора словно отступала куда-то внутрь себя, оставляя произнесённые слова висеть между ними.
🤩— Кто это... они, мисс Кессель? — внезапно подал голос мужчина.
🤩еодора замерла. Будто только сейчас опомнилась. Пальцы остановились в её волосах, плечи медленно опустились, и она наконец перестала дрожать. Она подняла на него глаза, и Марк снова увидел тот самый потерянный взгляд, такой, словно она не помнила, о чём говорила всего несколько секунд назад. Несколько мгновений она просто смотрела на него, пытаясь понять вопрос. А потом улыбнулась. Спокойно. Почти мягко. Словно ничего не произошло.
0:45.
𝐋𝐨𝐨𝐤 𝐚𝐭 𝐦𝐲 𝐟𝐚𝐜𝐞 𝐰𝐡𝐢𝐥𝐞 𝐲𝐨𝐮 𝐭𝐚𝐥𝐤𝐢𝐧' 𝐭𝐨 𝐦𝐞.
'𝐂𝐚𝐮𝐬𝐞 𝐰𝐞 𝐨𝐧𝐥𝐲 𝐡𝐚𝐯𝐞 𝐨𝐧𝐞 𝐜𝐨𝐧𝐯𝐞𝐫𝐬𝐚𝐭𝐢𝐨𝐧 𝐚 𝐰𝐞𝐞𝐤.
𝐂𝐚𝐧 𝐈 𝐠𝐞𝐭 𝐨𝐧𝐞 𝐜𝐨𝐧𝐯𝐞𝐫𝐬𝐚𝐭𝐢𝐨𝐧 𝐚𝐭 𝐥𝐞𝐚𝐬𝐭?