— Если Диггори промахнётся ещё два раза, будут убиты оба, — произнёс мальчик, теперь стоявший позади девочек.
Седрик вновь размахнулся и с силой ударил битой по висящему бессознательному телу Эвана. Кожа на левом боку юноши разорвалась, обнажив плоть. Алая струя крови закапала с его джинсов на пол. Седрик замахнулся снова.
Дельфи сжимала и разжимала кулаки. Её губы сжались в тонкую линию. Сердцебиение участилось при виде крови товарища. Теперь она точно знала: никакой комедии здесь не будет. Она метнулась к мальчику, который с холодным интересом наблюдал за их реакцией. Её руки легли ему на шею, но едва она коснулась его, как мальчик тут же приставил кинжал к её горлу.
— Дельфи! Пожалуйста, тише… — шептала Хлоя, пытаясь оттащить подругу за руку назад, подальше от мальчика. Улыбка не сходила с лица этого участника сюжета. Его зубы искривились, были испачканы землёй и кровью, а губы продолжали кровоточить.
Только сейчас Хлоя заметила, насколько длинными для его возраста были пальцы: они изгибались и сжимались в жуткие формы, словно в них не было костей.
— Молчите, иначе ваш дружок Розье умрёт в мучениях, а не просто очнётся раненым, — мальчик покрутил в пальцах кинжал, затем подошёл к Дельфи и указал клинком на её талию.
— Вы никогда не задумывались, почему комедия называется «шалашом»? В этом доме остаются трупы, которые потом служат едой для многих из вас — в обычных кофейнях Лондона. Многими из них руковожу я, — мальчик указал клинком на себя.
Дельфи, не теряя ни секунды, толкнула его руку. Клинок, рассекая ткань и плоть, с глухим хлюпаньем вошёл в тело мальчика.
— Я ведь предупреждал? — спокойно поинтересовался мальчик. Раздался хлопок, и глаза Дельфи побелели: перед ней была сплошная темнота.
Голова кружилась. Сердце колотилось как безумное. По губе потекла кровь. Ещё один хруст — очередной удар Диггори по телу Розье. Тяжёлые, невыносимые звуки слились в безумный хор, сводящий с ума. Хлоя прижалась спиной к стене и притянула к себе Дельфи, чтобы та не упала, когда головокружение стало ещё сильнее.
— Это только начало. А пока игроки вернутся в команду. Но молчание обеспечено всем, — проговорил мальчик, погладив Рафферти по голове. Его пальцы впились в её волосы, словно пальцы её матери в очередном пьяном приступе впивались в отца.
Посреди комнаты появилась алая дверь. Из неё вышел Сириус с перевязанным ртом. Его глаза светились белым, цветная радужка полностью исчезла. Рост его стал пугающе высоким; он наклонялся, стараясь ни обо что не удариться, и двигался, словно робот. Хлоя бросилась к нему и крепко обхватила за шею. Блэк ничего не чувствовал. Кожа была бледной, губы — серыми. Он выглядел ужасающе.
— Он — моё новое тело, — произнёс Сириус чужим голосом. Тихий, одновременно мужской и детский голос сводил с ума, произнося самые обычные слова.
За Сириусом никто не пришёл. Седрик рухнул в бордовой комнате у тела Розье, едва ему развязали глаза. Он был не в состоянии что‑либо делать. Хлоя, продолжая обнимать пугающее тело Блэка, пыталась найти в нём укрытие и надеялась, что с ним ничего не сделают. Как же она ошибалась.
Седрик вновь размахнулся и с силой ударил битой по висящему бессознательному телу Эвана. Кожа на левом боку юноши разорвалась, обнажив плоть. Алая струя крови закапала с его джинсов на пол. Седрик замахнулся снова.
Дельфи сжимала и разжимала кулаки. Её губы сжались в тонкую линию. Сердцебиение участилось при виде крови товарища. Теперь она точно знала: никакой комедии здесь не будет. Она метнулась к мальчику, который с холодным интересом наблюдал за их реакцией. Её руки легли ему на шею, но едва она коснулась его, как мальчик тут же приставил кинжал к её горлу.
— Дельфи! Пожалуйста, тише… — шептала Хлоя, пытаясь оттащить подругу за руку назад, подальше от мальчика. Улыбка не сходила с лица этого участника сюжета. Его зубы искривились, были испачканы землёй и кровью, а губы продолжали кровоточить.
Только сейчас Хлоя заметила, насколько длинными для его возраста были пальцы: они изгибались и сжимались в жуткие формы, словно в них не было костей.
— Молчите, иначе ваш дружок Розье умрёт в мучениях, а не просто очнётся раненым, — мальчик покрутил в пальцах кинжал, затем подошёл к Дельфи и указал клинком на её талию.
— Вы никогда не задумывались, почему комедия называется «шалашом»? В этом доме остаются трупы, которые потом служат едой для многих из вас — в обычных кофейнях Лондона. Многими из них руковожу я, — мальчик указал клинком на себя.
Дельфи, не теряя ни секунды, толкнула его руку. Клинок, рассекая ткань и плоть, с глухим хлюпаньем вошёл в тело мальчика.
— Я ведь предупреждал? — спокойно поинтересовался мальчик. Раздался хлопок, и глаза Дельфи побелели: перед ней была сплошная темнота.
Голова кружилась. Сердце колотилось как безумное. По губе потекла кровь. Ещё один хруст — очередной удар Диггори по телу Розье. Тяжёлые, невыносимые звуки слились в безумный хор, сводящий с ума. Хлоя прижалась спиной к стене и притянула к себе Дельфи, чтобы та не упала, когда головокружение стало ещё сильнее.
— Это только начало. А пока игроки вернутся в команду. Но молчание обеспечено всем, — проговорил мальчик, погладив Рафферти по голове. Его пальцы впились в её волосы, словно пальцы её матери в очередном пьяном приступе впивались в отца.
Посреди комнаты появилась алая дверь. Из неё вышел Сириус с перевязанным ртом. Его глаза светились белым, цветная радужка полностью исчезла. Рост его стал пугающе высоким; он наклонялся, стараясь ни обо что не удариться, и двигался, словно робот. Хлоя бросилась к нему и крепко обхватила за шею. Блэк ничего не чувствовал. Кожа была бледной, губы — серыми. Он выглядел ужасающе.
— Он — моё новое тело, — произнёс Сириус чужим голосом. Тихий, одновременно мужской и детский голос сводил с ума, произнося самые обычные слова.
За Сириусом никто не пришёл. Седрик рухнул в бордовой комнате у тела Розье, едва ему развязали глаза. Он был не в состоянии что‑либо делать. Хлоя, продолжая обнимать пугающее тело Блэка, пыталась найти в нём укрытие и надеялась, что с ним ничего не сделают. Как же она ошибалась.