✖️ 🔠о иногда, чаще всего по ночам, когда замок затихал и даже призраки прекращали свои бесчинства, на Драко находило странное ощущение. Где-то в самом низу живота зарождался холод, не имеющий ничего общего с зимними сквозняками Хогвартса. Он думал о том, кому молятся в своих спальнях гриффиндорцы, сжимая палочки. О том, что среди учеников нарастает не просто страх, а отчаяние. И в этом отчаянии, в этих выпученных глазах и бледных лицах, он видел не торжество, а предвестие.
🔠 эти минуты он задавал себе вопрос, который никогда не осмелился бы произнести вслух: а что, если это колесо истории, которое так ждёт отец, переедет и их? Если темный лорд, слухи о возвращении которого он носил в себе как тайное знание, вернётся, сможет ли Малфой старший по прежнему с такой же лёгкостью пожимать руки нужным людям и делать вид, что он — всего лишь обаятельный аристократ, не имеющий ни к чему отношения?
🔠🔠🔠🔠🔠 был слабым, недостойным. Драко отгонял его, вставая и подходя к высокому, уходящему в темноту окну. Внизу, в чёрной глубине озера, медленно колыхались водоросли, похожие на щупальца гигантского спрута. Он прижимал холодную ладонь к стеклу и повторял про себя, как мантру, заученную с детства: «Малфои не склоняют головы. Малфои остаются на плаву».
🔠о даже эта мантра не могла заглушить того, как стучало его собственное сердце, когда он проходил мимо плачущей первокурсницы в коридоре, или когда видел, как профессор Снейп, единственный человек, чьё мнение он уважал, смотрит на учеников с выражением, которое Драко не решался назвать жалостью.
🔠аос, начавшийся как ртуть в стенах школы, теперь проник в него самого, превратив душу в поле битвы между гордыней, внушённой отцом, и инстинктом самосохранения, который кричал о том, что грядущее не принесёт ничего, кроме пепла. Но Драко был Малфоем. Он научился улыбаться, когда внутри всё сжималось от холода, и он продолжал вышагивать по коридорам с видом победителя, зная, что где-то внизу, в сырой темноте древних подземелий, пробуждается то, что навсегда разделит их всех на тех, кто выживет, и тех, кто падёт.
🔠 эти минуты он задавал себе вопрос, который никогда не осмелился бы произнести вслух: а что, если это колесо истории, которое так ждёт отец, переедет и их? Если темный лорд, слухи о возвращении которого он носил в себе как тайное знание, вернётся, сможет ли Малфой старший по прежнему с такой же лёгкостью пожимать руки нужным людям и делать вид, что он — всего лишь обаятельный аристократ, не имеющий ни к чему отношения?
🔠🔠🔠🔠🔠 был слабым, недостойным. Драко отгонял его, вставая и подходя к высокому, уходящему в темноту окну. Внизу, в чёрной глубине озера, медленно колыхались водоросли, похожие на щупальца гигантского спрута. Он прижимал холодную ладонь к стеклу и повторял про себя, как мантру, заученную с детства: «Малфои не склоняют головы. Малфои остаются на плаву».
🔠о даже эта мантра не могла заглушить того, как стучало его собственное сердце, когда он проходил мимо плачущей первокурсницы в коридоре, или когда видел, как профессор Снейп, единственный человек, чьё мнение он уважал, смотрит на учеников с выражением, которое Драко не решался назвать жалостью.
🔠аос, начавшийся как ртуть в стенах школы, теперь проник в него самого, превратив душу в поле битвы между гордыней, внушённой отцом, и инстинктом самосохранения, который кричал о том, что грядущее не принесёт ничего, кроме пепла. Но Драко был Малфоем. Он научился улыбаться, когда внутри всё сжималось от холода, и он продолжал вышагивать по коридорам с видом победителя, зная, что где-то внизу, в сырой темноте древних подземелий, пробуждается то, что навсегда разделит их всех на тех, кто выживет, и тех, кто падёт.
И он был полон решимости оказаться среди первых, чего бы это ни стоило.