🤩 🤩🤩🤩🤩🤩
🔠рако, стоя у окна в большой гостиной слизерина, наблюдал за этой белой метелью с чувством смутной досады. Ему всегда претила суета, но в тот год она была особенно невыносима: замок наводнили чужаки из Дурмстранга и Шармбатона, в коридорах то и дело вспыхивали дурацкие стычки за честь школы, а Поттер, это везучее ничтожество, в очередной раз оказался в центре всеобщего внимания, выплюнутый кубком огня, словно какая-то дурно пахнущая жемчужина.
🔠днако сейчас, когда он мысленно перебирал эти раздражающие факты, его пальцы нервно теребили край мантии, выискивая несуществующую пылинку. Мысли его были заняты не Поттером. И даже не предстоящим турниром.
🔠ни договарились встретиться здесь, чтобы вместе пройти в большой зал на святочный бал. Малфой запомнил этот уговор с той педантичностью, с которой запоминал имена чистокровных семей, хотя имя Веспер не значилось ни в одном из списков священных двадцати восьми. Оно вообще нигде не значилось. Она появилась на пороге их факультета на четвертом курсе, маглорожденная, с фамилией, которая звучала как вызов, и с глазами, цвет которых Драко никак не мог определить для себя.
🔠 первый раз, когда он, движимый инстинктами, внушенными отцом, попытался прилюдно уязвить её за грязное происхождение, она не расплакалась, не бросилась жаловаться Макгонагалл. Она посмотрела на него так, будто он сказал что-то невероятно глупое и, что хуже всего, скучное. А затем она процитировала какой-то древний трактат по риторике, с лёгкостью растерзав его аргумент в пух и прах, да так, что Паркинсон, открывшая было рот для поддержки, предпочла закрыть его и сделать вид, что рассматривает узор на потолке.
🔠х дружба, начавшаяся с этого поражения, была для Драко столь же необъяснимой, сколь и неотвратимой. Как и этот снег. Как и тянущее чувство в груди, которое он категорически отказывался называть волнением.
🔠огда она наконец появилась на лестнице, спускаясь из спальни девушек, он на мгновение забыл, как дышать. Впрочем, сумел не выдать себя, лишь слегка прищурился, придав лицу привычное выражение высокомерного безразличия.
🔠на была прекрасна. Нет, это слово, истертое всеобщим употреблением, было слишком плоским для той картины, что открылась его взору. Равенна была воплощением зимней колкости и скрытого огня. Платье, выбранное ею, было не белым и не голубым — цвета, которые так любили все прочие девушки, стремящиеся выглядеть невинными. Оно было цвета воронова крыла, глубокого ирландского болота, отливающего изумрудом и чернотой. Оно плотно облегало её фигуру до колен, чтобы затем резко расшириться, создавая иллюзию движения даже в статике. Её волосы, обычно стянутые в строгий узел, чтобы не мешали за чтением, сегодня были распущены и падали на плечи тяжёлой, живой волной. На шее не было никаких украшений, и эта намеренная пустота казалась Драко самым дерзким вызовом всем традициям чистокровного этикета, который он только мог вообразить.
— 🔠алфой, — сказала она, спускаясь к нему, и её голос был спокоен, как гладь черного озера.
— 🔠ы похож на сыча, который готов прокричать о нарушении границ. Надеюсь, ты не стоял здесь всё это время, гипнотизируя окно?
— 🔠 стоял ровно столько, сколько ты изволила заставлять меня ждать, — ответил он, протягивая ей руку. Жест был отработан годами светских раутов, но сейчас в нем было нечто большее, чем дань этикету.
— 🔠ы выглядишь... приемлемо. Для маглорожденной.
🔠рако, стоя у окна в большой гостиной слизерина, наблюдал за этой белой метелью с чувством смутной досады. Ему всегда претила суета, но в тот год она была особенно невыносима: замок наводнили чужаки из Дурмстранга и Шармбатона, в коридорах то и дело вспыхивали дурацкие стычки за честь школы, а Поттер, это везучее ничтожество, в очередной раз оказался в центре всеобщего внимания, выплюнутый кубком огня, словно какая-то дурно пахнущая жемчужина.
🔠днако сейчас, когда он мысленно перебирал эти раздражающие факты, его пальцы нервно теребили край мантии, выискивая несуществующую пылинку. Мысли его были заняты не Поттером. И даже не предстоящим турниром.
🔠ни договарились встретиться здесь, чтобы вместе пройти в большой зал на святочный бал. Малфой запомнил этот уговор с той педантичностью, с которой запоминал имена чистокровных семей, хотя имя Веспер не значилось ни в одном из списков священных двадцати восьми. Оно вообще нигде не значилось. Она появилась на пороге их факультета на четвертом курсе, маглорожденная, с фамилией, которая звучала как вызов, и с глазами, цвет которых Драко никак не мог определить для себя.
🔠 первый раз, когда он, движимый инстинктами, внушенными отцом, попытался прилюдно уязвить её за грязное происхождение, она не расплакалась, не бросилась жаловаться Макгонагалл. Она посмотрела на него так, будто он сказал что-то невероятно глупое и, что хуже всего, скучное. А затем она процитировала какой-то древний трактат по риторике, с лёгкостью растерзав его аргумент в пух и прах, да так, что Паркинсон, открывшая было рот для поддержки, предпочла закрыть его и сделать вид, что рассматривает узор на потолке.
🔠х дружба, начавшаяся с этого поражения, была для Драко столь же необъяснимой, сколь и неотвратимой. Как и этот снег. Как и тянущее чувство в груди, которое он категорически отказывался называть волнением.
🔠огда она наконец появилась на лестнице, спускаясь из спальни девушек, он на мгновение забыл, как дышать. Впрочем, сумел не выдать себя, лишь слегка прищурился, придав лицу привычное выражение высокомерного безразличия.
🔠на была прекрасна. Нет, это слово, истертое всеобщим употреблением, было слишком плоским для той картины, что открылась его взору. Равенна была воплощением зимней колкости и скрытого огня. Платье, выбранное ею, было не белым и не голубым — цвета, которые так любили все прочие девушки, стремящиеся выглядеть невинными. Оно было цвета воронова крыла, глубокого ирландского болота, отливающего изумрудом и чернотой. Оно плотно облегало её фигуру до колен, чтобы затем резко расшириться, создавая иллюзию движения даже в статике. Её волосы, обычно стянутые в строгий узел, чтобы не мешали за чтением, сегодня были распущены и падали на плечи тяжёлой, живой волной. На шее не было никаких украшений, и эта намеренная пустота казалась Драко самым дерзким вызовом всем традициям чистокровного этикета, который он только мог вообразить.
— 🔠алфой, — сказала она, спускаясь к нему, и её голос был спокоен, как гладь черного озера.
— 🔠ы похож на сыча, который готов прокричать о нарушении границ. Надеюсь, ты не стоял здесь всё это время, гипнотизируя окно?
— 🔠 стоял ровно столько, сколько ты изволила заставлять меня ждать, — ответил он, протягивая ей руку. Жест был отработан годами светских раутов, но сейчас в нем было нечто большее, чем дань этикету.
— 🔠ы выглядишь... приемлемо. Для маглорожденной.