🦢 ` 😀😀😀😀😀😀😀😀
⌨ #𝐌𝐄𝐌𝐎𝐑𝐈𝐄𝐒👍
🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍
🔤🔤🔤🔤ом Дэвисов был строг и величественен, будто был выстроен по правилам, которые Трейси еще только предстояло понять и выучить. Эти стены хранили много тайн. Серые каменные фасады, потускневшие и потемневшие от вековой старости, возвышались над ухоженным садом, где чаще всего сидела или гуляла Трейси. Этот сад был единственным местом, где она могла спрятаться от всех в этом несправедливом мире.
🔤саду Дэвисов также аккуратно выделялось одно место, которое не подчинялось общим законом порядка на этой территории. Там стояло огромное дерево. Ствол его был таким широким, что обхватить его не смогли бы и трое взрослых, а ветви уходили ввысь, переплетаясь и превращаясь в безумную красоту. На одной из низких ветвей, толстой и крепкой, отец, при рождении Трейси, закрепил качели. Всего-то простая отполированная доска и две прочные веревки, но для маленькой Трейси это было целое царство. Отдельный мир, в котором она была безмерно счастлива. Летом, когда она садилась на качели и отталкивалась босыми ногами от зеленой, мягкой травы, дерево будто подхватывало ее.
🔤имой дом Дэвисов превращался в настоящий замок из сказок, которые читала мама перед сном. Трейси обожала этот дом именно поэтому. Зима была так красива и чудесна в Лондоне. Зима всегда была для Трейси временем ожидания чего-то особенного, ведь ее день рождения приходился на январь. Конечно, это не проходило без нужного внимания. Все проходило под строгим контролем матери. Гостей она сама приглашала, стол сама украшала, подарки сама выбирала. Этим образом держала все под контролем. Возможно. Потому что ближе к вечеру, когда все взрослые были отвлечены в очень интересные разговоры, Трейси сбегала из дома, в надежде найти кого-то, чтобы поиграть в снежки. Приходя домой, вся в снегу и грязи, она стояла в прохожей и слушала нотации матери. Но даже это не мешало ей счастливо улыбаться.
✍️
🔤 центре комнаты, рядом с высокой библиотекой и огромным зеркалом в позолоченной раме, стояло черное фортепиано. Оно было словно живое, строгая глянцевая поверхность, гладкая крышка, блестящие клавиши, готовые подчиниться дисциплине или разрушить порядок одним фальшивым аккордом. Инструмент принадлежал хозяйке дома — Миссис Дэвис. На высоком табурете сидела Трейси. Ей было всего восемь, но в ней уже виднелась красота, которая позже заставит всех оглядываться. Темные, густые и прямые волосы спадали на хрупкие плечи, а светло карие глаза смотрели на клавиши с упрямым прищуром. Она недовольно поджимала губы и болтала ногами в воздухе, противясь правилам, которые выявила мать. Пергамент с нотами стоял на встроенной подставке, он должен был помогать Трейси играть правильно, но что-то пошло не так.
🔤лавиши отозвались неловким перебором. Девочка попробовала снова и вдруг резко ускорилась, превращая упражнение в шутливую какофонию.
➿🔤рейси! — голос матери прозвучал, как удар хлыста. Она наклонилась к дочери, ладонью хлопнув по крышке инструмента. — Мы учимся играть, а не устраиваем балаган!
➿🔤о так веселее! — дерзко выдала Трейси, вновь хаотично ударив по клавишам.
➿🔤еселее не значит лучше. Не издевайся, играй нормально! — миссис Дэвис склонилась к ней и ладонью прижала ее руки к клавишам, останавливая.
🔤 этот момент в дверях появился отец. Он стоял, облокотившись на косяк, и несколько секунд молча наблюдал за ними. Его высокий силуэт выделялся на фоне светлого коридора, а руки были скрещены на груди так спокойно, словно происходящее у пианино вовсе не требовало вмешательства. В уголках губ притаилась тень улыбки, а глаза следили за дочерью.
🤩🤩
⌨ #𝐌𝐄𝐌𝐎𝐑𝐈𝐄𝐒👍
🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍
🔤🔤🔤🔤ом Дэвисов был строг и величественен, будто был выстроен по правилам, которые Трейси еще только предстояло понять и выучить. Эти стены хранили много тайн. Серые каменные фасады, потускневшие и потемневшие от вековой старости, возвышались над ухоженным садом, где чаще всего сидела или гуляла Трейси. Этот сад был единственным местом, где она могла спрятаться от всех в этом несправедливом мире.
🔤саду Дэвисов также аккуратно выделялось одно место, которое не подчинялось общим законом порядка на этой территории. Там стояло огромное дерево. Ствол его был таким широким, что обхватить его не смогли бы и трое взрослых, а ветви уходили ввысь, переплетаясь и превращаясь в безумную красоту. На одной из низких ветвей, толстой и крепкой, отец, при рождении Трейси, закрепил качели. Всего-то простая отполированная доска и две прочные веревки, но для маленькой Трейси это было целое царство. Отдельный мир, в котором она была безмерно счастлива. Летом, когда она садилась на качели и отталкивалась босыми ногами от зеленой, мягкой травы, дерево будто подхватывало ее.
🔤имой дом Дэвисов превращался в настоящий замок из сказок, которые читала мама перед сном. Трейси обожала этот дом именно поэтому. Зима была так красива и чудесна в Лондоне. Зима всегда была для Трейси временем ожидания чего-то особенного, ведь ее день рождения приходился на январь. Конечно, это не проходило без нужного внимания. Все проходило под строгим контролем матери. Гостей она сама приглашала, стол сама украшала, подарки сама выбирала. Этим образом держала все под контролем. Возможно. Потому что ближе к вечеру, когда все взрослые были отвлечены в очень интересные разговоры, Трейси сбегала из дома, в надежде найти кого-то, чтобы поиграть в снежки. Приходя домой, вся в снегу и грязи, она стояла в прохожей и слушала нотации матери. Но даже это не мешало ей счастливо улыбаться.
✍️
🔤 центре комнаты, рядом с высокой библиотекой и огромным зеркалом в позолоченной раме, стояло черное фортепиано. Оно было словно живое, строгая глянцевая поверхность, гладкая крышка, блестящие клавиши, готовые подчиниться дисциплине или разрушить порядок одним фальшивым аккордом. Инструмент принадлежал хозяйке дома — Миссис Дэвис. На высоком табурете сидела Трейси. Ей было всего восемь, но в ней уже виднелась красота, которая позже заставит всех оглядываться. Темные, густые и прямые волосы спадали на хрупкие плечи, а светло карие глаза смотрели на клавиши с упрямым прищуром. Она недовольно поджимала губы и болтала ногами в воздухе, противясь правилам, которые выявила мать. Пергамент с нотами стоял на встроенной подставке, он должен был помогать Трейси играть правильно, но что-то пошло не так.
🔤лавиши отозвались неловким перебором. Девочка попробовала снова и вдруг резко ускорилась, превращая упражнение в шутливую какофонию.
➿🔤рейси! — голос матери прозвучал, как удар хлыста. Она наклонилась к дочери, ладонью хлопнув по крышке инструмента. — Мы учимся играть, а не устраиваем балаган!
➿🔤о так веселее! — дерзко выдала Трейси, вновь хаотично ударив по клавишам.
➿🔤еселее не значит лучше. Не издевайся, играй нормально! — миссис Дэвис склонилась к ней и ладонью прижала ее руки к клавишам, останавливая.
🔤 этот момент в дверях появился отец. Он стоял, облокотившись на косяк, и несколько секунд молча наблюдал за ними. Его высокий силуэт выделялся на фоне светлого коридора, а руки были скрещены на груди так спокойно, словно происходящее у пианино вовсе не требовало вмешательства. В уголках губ притаилась тень улыбки, а глаза следили за дочерью.