Forward from: Старик и Лошадь 塞翁失馬
О ПРЕПОДАВАНИИ КАСТДЕВА
#teaching #techinnovation
КастДев (а.к.а. КасДев) – самая туманная и острая тема преподавания инноваций. На то есть две причины.
Во-первых, КасДев, как высшее божество, одновременно сущ везде и нигде. Он пронизывает мир технологического предпринимательства, неизменно ускользая при попытке детализации и декомпозиции. Если у тебя нет прототипа, то это проблема прототипирования. Если ты не можешь найти кандидата на интервью, то это проблема систематизации и инициативы. Если все найденные тобой кандидаты бросают трубки, услышав твоё приветствие, то это проблема прокачки софтскиллов. Если кандидат, который почему-то не бросил трубку, сообщает тебе, что ты прекрасен и победишь, надо только следовать за мечтой и не сдаваться, и после этого бросает трубку, то это проблема структурирования коммуникации. Ну и так далее… А ведь это всё – он, КастДев, великий и ужасный. Он нигде и везде. С какого места начать распутывать клубок? Для каждого человека конец нити уникален, а передо мной сидит несколько дюжин студентов, которые искренне хотят разобраться…
Во-вторых, КастДев – это философия, которая именно потому и выделилась в отдельную дисциплину, что она перпендикулярна большинству других философий, особенно, русских и постсоветских. Булгаков и Солженицын учат нас «Не верь, не бойся, не проси», а виртуозы КастДева просят, боятся и верят. Профессор, научник по диплому, учит нас, что прототип должен быть многократно верифицирован в ортогональных экспериментах, а скрам-мастер велит сделать всё за неделю на коленке, потому что спринт – он и в Африке спринт.
Практика показывает, что внедрение в студентов философии удалого бронекавалерийского КастДева неизбежно требует расчистки в их картине мира относительно свободной поляны, с которой надо выкорчевать пару-тройку застарелых убеждений. Преподавание КастДева становится замысловатой процедурой, которая начинается с выяснения, что конкретно надо корчевать в данной конкретной аудитории, потом продолжается, собственно, корчеванием, и, наконец, завершается насаждением разумного, доброго, вечного.
Причём каждому студенту нужно своё и иногда не успеваешь проработать каждого в отдельности. Группа ждёт универсальный вопросник для среднего интервью, а получает прокачку методов научной валидации прототипа. Потому что именно её то и надо именно этой группе. Большинство в группе получает вау-эффект, но те двое, которым нужен был опросник, уходят неудовлетворёнными.
Короче, процесс непростой, нелинейный и негарантированный. Иногда получается, а иногда нет. Поэтому учить кастдеву сложно. Ты приходишь в новую аудиторию с планом дать задание по пятиминутной подготовке к мок-интервью, а находишь десятки глаз, которые непонимающе раскрываются, услышав термин «открытый вопрос». Приходится начинать лекцию, прямо в начале которой половина зала предсказуемо засыпает. Тогда приходится предсказуемо пивотиться на полуслове и всё-таки заходить в то самое мок-интервью.
(ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ)
#teaching #techinnovation
КастДев (а.к.а. КасДев) – самая туманная и острая тема преподавания инноваций. На то есть две причины.
Во-первых, КасДев, как высшее божество, одновременно сущ везде и нигде. Он пронизывает мир технологического предпринимательства, неизменно ускользая при попытке детализации и декомпозиции. Если у тебя нет прототипа, то это проблема прототипирования. Если ты не можешь найти кандидата на интервью, то это проблема систематизации и инициативы. Если все найденные тобой кандидаты бросают трубки, услышав твоё приветствие, то это проблема прокачки софтскиллов. Если кандидат, который почему-то не бросил трубку, сообщает тебе, что ты прекрасен и победишь, надо только следовать за мечтой и не сдаваться, и после этого бросает трубку, то это проблема структурирования коммуникации. Ну и так далее… А ведь это всё – он, КастДев, великий и ужасный. Он нигде и везде. С какого места начать распутывать клубок? Для каждого человека конец нити уникален, а передо мной сидит несколько дюжин студентов, которые искренне хотят разобраться…
Во-вторых, КастДев – это философия, которая именно потому и выделилась в отдельную дисциплину, что она перпендикулярна большинству других философий, особенно, русских и постсоветских. Булгаков и Солженицын учат нас «Не верь, не бойся, не проси», а виртуозы КастДева просят, боятся и верят. Профессор, научник по диплому, учит нас, что прототип должен быть многократно верифицирован в ортогональных экспериментах, а скрам-мастер велит сделать всё за неделю на коленке, потому что спринт – он и в Африке спринт.
Практика показывает, что внедрение в студентов философии удалого бронекавалерийского КастДева неизбежно требует расчистки в их картине мира относительно свободной поляны, с которой надо выкорчевать пару-тройку застарелых убеждений. Преподавание КастДева становится замысловатой процедурой, которая начинается с выяснения, что конкретно надо корчевать в данной конкретной аудитории, потом продолжается, собственно, корчеванием, и, наконец, завершается насаждением разумного, доброго, вечного.
Причём каждому студенту нужно своё и иногда не успеваешь проработать каждого в отдельности. Группа ждёт универсальный вопросник для среднего интервью, а получает прокачку методов научной валидации прототипа. Потому что именно её то и надо именно этой группе. Большинство в группе получает вау-эффект, но те двое, которым нужен был опросник, уходят неудовлетворёнными.
Короче, процесс непростой, нелинейный и негарантированный. Иногда получается, а иногда нет. Поэтому учить кастдеву сложно. Ты приходишь в новую аудиторию с планом дать задание по пятиминутной подготовке к мок-интервью, а находишь десятки глаз, которые непонимающе раскрываются, услышав термин «открытый вопрос». Приходится начинать лекцию, прямо в начале которой половина зала предсказуемо засыпает. Тогда приходится предсказуемо пивотиться на полуслове и всё-таки заходить в то самое мок-интервью.
(ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ)