Вдруг тишину прорезал резкий звук. Шорох. Прямо за надгробием, в густых зарослях плюща.
Лайза мгновенно напряглась, рука крепче сжала палочку. Она нахмурилась, готовясь заглянуть за памятник, как вдруг с дороги донесся гудок автомобиля.
— Лайза! Пора ехать! — крикнул отец.
Она еще раз оглянулась на кусты, качнула головой — «наверное, ветер» — и поспешила обратно.
Домой они вернулись, когда небо уже окрасилось в глубокий индиго. Вечерний воздух был прохладным. В доме уже вовсю ощущалась магия. Зачарованные свечи горели ровным светом, на кухне уже возился домашний эльф, готовя завтрак. В этом доме даже кончиками пальцев можно было ощутить саму магию. Она была мягкой, чистой, но многообещающей.
— Я буду у себя, — бросила Лайза и скрылась в комнате и вышла только тогда, когда её позвали на ужин.
* * *
Лайза лежала на мягкой кровати, в своей огромной комнате, обнимаясь с гигантским медведем, подаренным отцом на её десятилетие. Но сон предательски не шёл. Мысли по вечному кругу, снова и снова возвращались к тому странному шороху на кладбище. Что-то в этом звуке было неправильным, неясным, но жутко интересным. Ближе к полуночи, измученная духотой и бесполезными догадками, она решила спуститься вниз и прогуляться по дому.
Лайза бесшумно приоткрыла дверь своей комнаты и начала спускаться по лестнице. На полпути она замерла. Из кабинета отца доносились знакомые голоса.
Она заглянула в приоткрытую часть двери и увидела отца. Он медленно поднимался с колен у небольшого камина, отряхивая брюки и поправляя растрепанные волосы. Видимо, только что говорил с кем-то. Секретно. Возможно. Напротив него, в кресле, расположилась Эстель. Её лицо было бледным, но не таким обеспокоенным, как у отца.
— Ты должен успокоиться, Эд, — шептала она, но её собственные руки дрожали.
— Ты не понимаешь, Эстель... если они узнают..., черт с ними, если она узнает! — в голосе отца Лайза впервые услышала неприкрытую панику. Страх, — Это не должно было случиться сейчас!
Внезапно разговор оборвался. Наступила звенящая тишина. Лайза почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она нахмурилась, проворачивая в голове диалог отца и Эстель. Когда она поняла, что их шаги направляются в сторону лестницы, она пулей взлетела наверх и плотно закрыла дверь, стараясь дышать как можно тише.
К сожалению, утро не принесло никаких заманчивых ответов. За завтраком все молчали. Отец даже ни разу не посмотрел на Лайзу за весь завтрак. Он избегал её всеми возможными способами, делал всё, что угодно, чтобы встретиться взглядом с ней. Он ел, сидя на своем привычным месте, головой вниз, будто тарелка с едой — самое интересное, что он когда-либо видел. Он вёл себя странно. Чересчур странно. Не выдержав этой гнетущей атмосферы, Лайза, не говоря ни слова, выскользнула из дома. Её ноги сами несли её обратно к кладбищу. Ей нужно было выговориться. Оставить все свои переживания и подозрения там и уйти со спокойной душой.
Снова та же тропинка, тот же удушающий вид тысячи могил разных людей, которые по какой-то причине умерли и теперь проживают здесь. Лайза долго сидела у могилы, шёпотом рассказывая маме о ночном разговоре, о страхе в голосе отца, о странном поведении Эстель, о собственных переживаниях насчет ситуации. И, как и ожидалось, ей стало легче. Словно невидимый груз свалился с плеч.
Мирную и хорошую атмосферу вновь нарушил он. Тот же непонятный шорох.
В этот раз Лайза не стала ждать или думать. Она решительно шагнула в сторону шума, раздвигая высокую, заросшую траву за могилой матери. Сердце колотилось в горле. Она заглянула внутрь куста и... замерла.
Там, запутавшись в колючих стеблях и старой проволоке, застряла маленькая серая птичка. Её крылышки бессильно трепетали, а крохотные глазки-бусинки смотрели с мольбой.
Лайза мгновенно напряглась, рука крепче сжала палочку. Она нахмурилась, готовясь заглянуть за памятник, как вдруг с дороги донесся гудок автомобиля.
— Лайза! Пора ехать! — крикнул отец.
Она еще раз оглянулась на кусты, качнула головой — «наверное, ветер» — и поспешила обратно.
Домой они вернулись, когда небо уже окрасилось в глубокий индиго. Вечерний воздух был прохладным. В доме уже вовсю ощущалась магия. Зачарованные свечи горели ровным светом, на кухне уже возился домашний эльф, готовя завтрак. В этом доме даже кончиками пальцев можно было ощутить саму магию. Она была мягкой, чистой, но многообещающей.
— Я буду у себя, — бросила Лайза и скрылась в комнате и вышла только тогда, когда её позвали на ужин.
* * *
Лайза лежала на мягкой кровати, в своей огромной комнате, обнимаясь с гигантским медведем, подаренным отцом на её десятилетие. Но сон предательски не шёл. Мысли по вечному кругу, снова и снова возвращались к тому странному шороху на кладбище. Что-то в этом звуке было неправильным, неясным, но жутко интересным. Ближе к полуночи, измученная духотой и бесполезными догадками, она решила спуститься вниз и прогуляться по дому.
Лайза бесшумно приоткрыла дверь своей комнаты и начала спускаться по лестнице. На полпути она замерла. Из кабинета отца доносились знакомые голоса.
Она заглянула в приоткрытую часть двери и увидела отца. Он медленно поднимался с колен у небольшого камина, отряхивая брюки и поправляя растрепанные волосы. Видимо, только что говорил с кем-то. Секретно. Возможно. Напротив него, в кресле, расположилась Эстель. Её лицо было бледным, но не таким обеспокоенным, как у отца.
— Ты должен успокоиться, Эд, — шептала она, но её собственные руки дрожали.
— Ты не понимаешь, Эстель... если они узнают..., черт с ними, если она узнает! — в голосе отца Лайза впервые услышала неприкрытую панику. Страх, — Это не должно было случиться сейчас!
Внезапно разговор оборвался. Наступила звенящая тишина. Лайза почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она нахмурилась, проворачивая в голове диалог отца и Эстель. Когда она поняла, что их шаги направляются в сторону лестницы, она пулей взлетела наверх и плотно закрыла дверь, стараясь дышать как можно тише.
К сожалению, утро не принесло никаких заманчивых ответов. За завтраком все молчали. Отец даже ни разу не посмотрел на Лайзу за весь завтрак. Он избегал её всеми возможными способами, делал всё, что угодно, чтобы встретиться взглядом с ней. Он ел, сидя на своем привычным месте, головой вниз, будто тарелка с едой — самое интересное, что он когда-либо видел. Он вёл себя странно. Чересчур странно. Не выдержав этой гнетущей атмосферы, Лайза, не говоря ни слова, выскользнула из дома. Её ноги сами несли её обратно к кладбищу. Ей нужно было выговориться. Оставить все свои переживания и подозрения там и уйти со спокойной душой.
Снова та же тропинка, тот же удушающий вид тысячи могил разных людей, которые по какой-то причине умерли и теперь проживают здесь. Лайза долго сидела у могилы, шёпотом рассказывая маме о ночном разговоре, о страхе в голосе отца, о странном поведении Эстель, о собственных переживаниях насчет ситуации. И, как и ожидалось, ей стало легче. Словно невидимый груз свалился с плеч.
Мирную и хорошую атмосферу вновь нарушил он. Тот же непонятный шорох.
В этот раз Лайза не стала ждать или думать. Она решительно шагнула в сторону шума, раздвигая высокую, заросшую траву за могилой матери. Сердце колотилось в горле. Она заглянула внутрь куста и... замерла.
Там, запутавшись в колючих стеблях и старой проволоке, застряла маленькая серая птичка. Её крылышки бессильно трепетали, а крохотные глазки-бусинки смотрели с мольбой.