![](data:image/svg+xml;charset=utf-8,<svg width="640" height="640" style="background-color:%2344badc;font-family:Nunito,sans-serif" viewBox="0 0 100 100" preserveAspectRatio="xMidYMid meet" xmlns="http://www.w3.org/2000/svg">
<text font-size="30" x="50%" y="50%" dy="5" fill="white" dominant-baseline="middle" text-anchor="middle">ИТ</text>
</svg>)
Forward from: ⋆₊⁺᯽࣭᯽࣭₊⁺⋆ 𝙶𝚘𝚜𝚜𝚒𝚙 𝚁𝚒𝚝𝚊 𝚂𝚔𝚎𝚎𝚝𝚎𝚛 ⋆₊⁺᯽࣭᯽࣭₊⁺⋆
Потом Бритта подняла глаза.
— Хорошо. Но у меня есть условие.
— Слушаю.
— Если один из нас выйдет… не собой,
ты его остановишь. Любой ценой.
Рита долго молчала. Потом кивнула.
— Я обещаю.
Они пожали руки — без теплоты, без доверия, но с тем, что крепче: честность между волками.
Четвёртая.
Почти готово.
Почти.
Остался Тайлер. Последний. Самый опасный.
На окраине Лондона даже воздух пахнет иначе. Глуше. Нище. Влажнее.
Рита шла медленно, ботинки оставляли следы в грязи, как будто каждая её мысль проваливалась в землю. За спиной оставался город, где все жили вслепую. Впереди — он.
Тайлер Эванс жил в доме, который не был домом. Это была коробка. Стены из бетона, шторы не открываются. Внутри — как в камере: кровать, оружие, лезвия на полке. И телефон, который не звонит. Потому что тех, кто звонит Тайлера, не бывает много.
Он открыл дверь ещё до того, как она постучала.
— Ты опоздала на два года, — сказал он, облокачиваясь на косяк. — В тот год я бы за тобой пошёл без слов. Сейчас…
Он пожал плечами.
— Сейчас мне нужно знать, кто умрёт первым.
— Может, ты, — спокойно ответила Рита.
Он усмехнулся. Оскал, не улыбка.
— Прямо? Без «здравствуй» и «давай поговорим»?
— Я не психолог.
— А я — не дурак.
Она вошла в его тесную кухню. Села. Без приглашения.
Он бросил на стол нож — не угрожающе, просто как жест. Привычка.
Рядом — бутылка дешёвого рома, пустая наполовину.
— Шестой зал, — сказала Рита.
Он не вздрогнул. Не удивился. Только сел напротив.
И на несколько секунд стал слишком… тихим.
— Где ты слышала это имя?
— Оно пришло ко мне.
— Это не имя. Это — предложение.
Рита кивнула.
— И ты хочешь знать, что за ним?
— Нет, — сказал он. — Я хочу понять, кто из вас решил открыть его.
Пауза.
— Или кто из вас слишком сломлен, чтобы не попробовать.
— Я.
— Вот и думал.
Он встал. Прошёлся по комнате. Зажёг сигарету. Не предложил ей. Не извинился.
Смотрел в окно. В пустоту.
— А зачем я тебе?
— Потому что ты — единственный из нас, кто не привязан.
Ты не живёшь ради прошлого, ради правил, ради любви или мира.
Ты живёшь потому что ещё не умер.
— Это не комплимент.
— Это — характеристика.
Он медленно повернулся.
— Кто ещё?
— Грейнджер. Люпин. Вуд. Бритта.
— Уф. Интересный набор. Четверо, которые мечтают спасти себя.
И ты. Пятая. Та, что хочет увидеть, как всё горит, но красиво.
Она молчала.
Он подошёл ближе. Наклонился к ней.
Сигарета дымила прямо в её лицо.
— А если я зайду в этот зал и не выйду прежним?
Если я выйду чудовищем?
— Тогда я тебя остановлю.
— Как?
— Тем же способом, что и ты остановил многих. Быстро. И честно.
Он выдохнул. Дым обволок её волосы.
— Знаешь, мне не нужно обещаний. Только одно скажи.
— Что?
— Это будет по-настоящему? Без прикрас? Без морали? Без спасения?
Рита встала. Смотрела на него в упор.
— Это будет без пощады.
Он протянул руку. Тонкие пальцы. Быстрые пальцы.
Пожали. Секунда. Всё.
— Тогда я в деле, Скиттер.
Она вышла, не оборачиваясь.
За её спиной остался не просто человек.
Остался вопрос, который однажды придётся решить — слишком поздно.
Шестеро.
Собраны.
Зал чувствует.
Особняк Скиттер-Минор дышал стенами.
Комната была выбрана не случайно: глухая, без зеркал, без портретов, без даже намёка на уют. Ни одной занавески, ни одной свечи — только камень, воздух и стол, за которым не собирались.
Рита закрыла дверь последней.
Звук щёлкнувшего замка показался громче, чем надо.
— Ну и что это? — Вуд первым нарушил тишину. Привычка — заполнять пространство.
Римус стоял у стены.
Гермиона сидела, спина прямая, руки сцеплены в замок.
Бритта не касалась мебели — будто боялась оставить след.
Тайлер молча тянул сигарету, дым резал комнату.
— Это... — Рита провела пальцами по столешнице, — место, где мы решаем, кто из нас первый сдастся.
— Я не подписывался на игру, — сказал Люпин, голос усталый, но твёрдый. — Ты привела нас сюда, Рита. Теперь говори.
Она вытащила свиток.
Положила на середину стола.
Тот самый. Почернел по краям, хотя она к нему не прикасалась с утра. Ткань вокруг — дрожала. Он дышал.
— Хорошо. Но у меня есть условие.
— Слушаю.
— Если один из нас выйдет… не собой,
ты его остановишь. Любой ценой.
Рита долго молчала. Потом кивнула.
— Я обещаю.
Они пожали руки — без теплоты, без доверия, но с тем, что крепче: честность между волками.
Четвёртая.
Почти готово.
Почти.
Остался Тайлер. Последний. Самый опасный.
На окраине Лондона даже воздух пахнет иначе. Глуше. Нище. Влажнее.
Рита шла медленно, ботинки оставляли следы в грязи, как будто каждая её мысль проваливалась в землю. За спиной оставался город, где все жили вслепую. Впереди — он.
Тайлер Эванс жил в доме, который не был домом. Это была коробка. Стены из бетона, шторы не открываются. Внутри — как в камере: кровать, оружие, лезвия на полке. И телефон, который не звонит. Потому что тех, кто звонит Тайлера, не бывает много.
Он открыл дверь ещё до того, как она постучала.
— Ты опоздала на два года, — сказал он, облокачиваясь на косяк. — В тот год я бы за тобой пошёл без слов. Сейчас…
Он пожал плечами.
— Сейчас мне нужно знать, кто умрёт первым.
— Может, ты, — спокойно ответила Рита.
Он усмехнулся. Оскал, не улыбка.
— Прямо? Без «здравствуй» и «давай поговорим»?
— Я не психолог.
— А я — не дурак.
Она вошла в его тесную кухню. Села. Без приглашения.
Он бросил на стол нож — не угрожающе, просто как жест. Привычка.
Рядом — бутылка дешёвого рома, пустая наполовину.
— Шестой зал, — сказала Рита.
Он не вздрогнул. Не удивился. Только сел напротив.
И на несколько секунд стал слишком… тихим.
— Где ты слышала это имя?
— Оно пришло ко мне.
— Это не имя. Это — предложение.
Рита кивнула.
— И ты хочешь знать, что за ним?
— Нет, — сказал он. — Я хочу понять, кто из вас решил открыть его.
Пауза.
— Или кто из вас слишком сломлен, чтобы не попробовать.
— Я.
— Вот и думал.
Он встал. Прошёлся по комнате. Зажёг сигарету. Не предложил ей. Не извинился.
Смотрел в окно. В пустоту.
— А зачем я тебе?
— Потому что ты — единственный из нас, кто не привязан.
Ты не живёшь ради прошлого, ради правил, ради любви или мира.
Ты живёшь потому что ещё не умер.
— Это не комплимент.
— Это — характеристика.
Он медленно повернулся.
— Кто ещё?
— Грейнджер. Люпин. Вуд. Бритта.
— Уф. Интересный набор. Четверо, которые мечтают спасти себя.
И ты. Пятая. Та, что хочет увидеть, как всё горит, но красиво.
Она молчала.
Он подошёл ближе. Наклонился к ней.
Сигарета дымила прямо в её лицо.
— А если я зайду в этот зал и не выйду прежним?
Если я выйду чудовищем?
— Тогда я тебя остановлю.
— Как?
— Тем же способом, что и ты остановил многих. Быстро. И честно.
Он выдохнул. Дым обволок её волосы.
— Знаешь, мне не нужно обещаний. Только одно скажи.
— Что?
— Это будет по-настоящему? Без прикрас? Без морали? Без спасения?
Рита встала. Смотрела на него в упор.
— Это будет без пощады.
Он протянул руку. Тонкие пальцы. Быстрые пальцы.
Пожали. Секунда. Всё.
— Тогда я в деле, Скиттер.
Она вышла, не оборачиваясь.
За её спиной остался не просто человек.
Остался вопрос, который однажды придётся решить — слишком поздно.
Шестеро.
Собраны.
Зал чувствует.
Особняк Скиттер-Минор дышал стенами.
Комната была выбрана не случайно: глухая, без зеркал, без портретов, без даже намёка на уют. Ни одной занавески, ни одной свечи — только камень, воздух и стол, за которым не собирались.
Рита закрыла дверь последней.
Звук щёлкнувшего замка показался громче, чем надо.
— Ну и что это? — Вуд первым нарушил тишину. Привычка — заполнять пространство.
Римус стоял у стены.
Гермиона сидела, спина прямая, руки сцеплены в замок.
Бритта не касалась мебели — будто боялась оставить след.
Тайлер молча тянул сигарету, дым резал комнату.
— Это... — Рита провела пальцами по столешнице, — место, где мы решаем, кто из нас первый сдастся.
— Я не подписывался на игру, — сказал Люпин, голос усталый, но твёрдый. — Ты привела нас сюда, Рита. Теперь говори.
Она вытащила свиток.
Положила на середину стола.
Тот самый. Почернел по краям, хотя она к нему не прикасалась с утра. Ткань вокруг — дрожала. Он дышал.