![](data:image/svg+xml;charset=utf-8,<svg width="640" height="640" style="background-color:%2344badc;font-family:Nunito,sans-serif" viewBox="0 0 100 100" preserveAspectRatio="xMidYMid meet" xmlns="http://www.w3.org/2000/svg">
<text font-size="30" x="50%" y="50%" dy="5" fill="white" dominant-baseline="middle" text-anchor="middle">ИТ</text>
</svg>)
Forward from: ⋆₊⁺᯽࣭᯽࣭₊⁺⋆ 𝙶𝚘𝚜𝚜𝚒𝚙 𝚁𝚒𝚝𝚊 𝚂𝚔𝚎𝚎𝚝𝚎𝚛 ⋆₊⁺᯽࣭᯽࣭₊⁺⋆
— Что ты видишь? — спросила Бритта.
— Себя.
— И?
— Я…
— Ну?
— Я та, кого нельзя простить, — прошептала она. — Я думала, я их спасала.
Но я просто… управляла.
Слова повисли.
— Мы не враги, — сказала Рита.
— Мы — отражения, — сказал Люпин.
— Отражения… чего? — хрипло выдохнул Тайлер.
И тогда Рита впервые заговорила не голосом журналистки.
Не ледяным, не деловым.
А настоящим.
— Мы — те, кого никто не простил. Даже мы сами.
Долгая пауза.
И вот оно.
Первое предательство — но не злобное.
Защитное.
Инстинкт.
Тайлер отступил.
Он направил палочку на Риту.
— Ты нас сюда привела.
Ты — ключ.
— Я не знала, клянусь…
— А кто поверит?
Если кто-то должен остаться — то ты.
— Нет, — сказал Люпин.
— Нет, — повторила Гермиона.
— Нет, — почти прошептала Бритта.
Вуд не сказал ничего.
Но встал рядом с Ритой.
Тайлер выдохнул.
Опустил палочку.
— Вот и всё, — буркнул он. — Уже ломаемся.
Но никто не ушёл.
Никто не ударил.
Никто не отрёкся.
И в этот момент…
Зал дрогнул.
Он не получил жертвы.
Но получил… сопротивление.
И заинтересовался.
> — Первый круг пройден.
Дальше — правда.
Без масок.
Без легенд.
Без прошлого.
Тот, кто не станет собой — исчезнет.
Рита взглянула на остальных.
Они были измотаны.
Но… рядом.
И впервые за всю жизнь она подумала:
если мне суждено остаться — пусть это будет не потому, что я виновата.
А потому что я выбрала.
После первого круга наступила тишина.
Зал не трясся. Не угрожал.
Он... наблюдал.
Им казалось, что всё — чуть светлее.
Что проклятье устало.
Но на самом деле —
просто затаилось.
— Мы не выбрали, — сказала Гермиона. — Не дали того, чего от нас хотели.
— Потому что выбор — это смерть, — ответил Люпин. — А мы живые. Мы ещё не сломаны.
— А может, выбор — это то, что нас ещё ждёт, — пробормотала Бритта, не отрывая взгляда от собственной ладони. На ней всё ещё был след крови, оставшийся от касания к свитку.
Рита курила. Дым поднимался вверх и исчезал — слишком быстро.
Она чувствовала, что что-то изменилось.
Но не могла сказать, что именно.
— А если попробовать иначе? — вдруг сказал Вуд. — Мы всё это время проходили свои залы. Врозь. По одному.
Он смотрел на них. Уставших. Зашитых изнутри.
— А что, если… мы пойдём в зал друг друга?
Тишина.
— Что? — переспросила Гермиона. — Зал не даст.
— Он даст, — сказал Тайлер. — Ему не интересна наша боль. Он хочет нас сломать чужой.
Рита первая кивнула.
— В мой — не надо.
— Почему? — спросил Люпин.
— Потому что там вы начнёте меня понимать.
— И что?
— Это хуже ненависти.
Но они пошли.
Первый выбор — зал Гермионы.
Они оказались в зале книг.
Пыль. Свет.
И книги, книги, книги…
Тысячи томов, стоящих друг на друге, и каждая — ошибка.
Открываешь — и слышишь голос.
Не чужой.
Свой.
> «Ты приняла решение. За всех.
Ты спасла. Одних.
Ты сдала. Других.»
> «Ты верила, что разум — сила.
Но забыла: разум без сердца — это клетка.»
Оливер подошёл к одной из книг.
Открыл.
И прочёл, что Гермиона отказалась вытащить его брата.
Не потому, что не могла.
А потому, что посчитала необоснованным риском.
— Это правда? — спросил он.
Гермиона не ответила сразу.
Потом — кивнула.
Медленно.
Стыдливо.
Смело.
— Это было логично, — прошептала она.
— Но не по-человечески, — сказал Люпин.
---
Тайлер шёл между полок.
Открыл свою книгу.
«Ты не спасла меня. А могла. Могла — просто поговорить.»
— Я был в отчёте, — сказал он. — Один из случаев.
— Ты не знала, что будет потом.
Гермиона закрыла глаза.
— Я знала.
— И?
— Я думала, ты... уже потерян.
Он усмехнулся.
— И ты была права. Но всё равно больно.
Рита держала книгу в руках.
Там — письмо.
От Гермионы. К ней.
Неотправленное.
Полное вины.
И любви.
> «Ты пишешь хуже всех. Но пишешь так, как будто это твоя последняя исповедь.
И я завидую.
Я бы хотела быть как ты. Свободной. Грязной. Живой.
Но я выбрала мозг. А он... сжёг всё.»
Рита опустила книгу.
Смотрела на Гермиону.
Долго.
— Неужели...
— Да, — ответила та. — Я тебя не ненавижу.
— Тогда почему…
— Потому что не умею быть рядом.
Бритта закрыла последнюю книгу.
— Себя.
— И?
— Я…
— Ну?
— Я та, кого нельзя простить, — прошептала она. — Я думала, я их спасала.
Но я просто… управляла.
Слова повисли.
— Мы не враги, — сказала Рита.
— Мы — отражения, — сказал Люпин.
— Отражения… чего? — хрипло выдохнул Тайлер.
И тогда Рита впервые заговорила не голосом журналистки.
Не ледяным, не деловым.
А настоящим.
— Мы — те, кого никто не простил. Даже мы сами.
Долгая пауза.
И вот оно.
Первое предательство — но не злобное.
Защитное.
Инстинкт.
Тайлер отступил.
Он направил палочку на Риту.
— Ты нас сюда привела.
Ты — ключ.
— Я не знала, клянусь…
— А кто поверит?
Если кто-то должен остаться — то ты.
— Нет, — сказал Люпин.
— Нет, — повторила Гермиона.
— Нет, — почти прошептала Бритта.
Вуд не сказал ничего.
Но встал рядом с Ритой.
Тайлер выдохнул.
Опустил палочку.
— Вот и всё, — буркнул он. — Уже ломаемся.
Но никто не ушёл.
Никто не ударил.
Никто не отрёкся.
И в этот момент…
Зал дрогнул.
Он не получил жертвы.
Но получил… сопротивление.
И заинтересовался.
> — Первый круг пройден.
Дальше — правда.
Без масок.
Без легенд.
Без прошлого.
Тот, кто не станет собой — исчезнет.
Рита взглянула на остальных.
Они были измотаны.
Но… рядом.
И впервые за всю жизнь она подумала:
если мне суждено остаться — пусть это будет не потому, что я виновата.
А потому что я выбрала.
После первого круга наступила тишина.
Зал не трясся. Не угрожал.
Он... наблюдал.
Им казалось, что всё — чуть светлее.
Что проклятье устало.
Но на самом деле —
просто затаилось.
— Мы не выбрали, — сказала Гермиона. — Не дали того, чего от нас хотели.
— Потому что выбор — это смерть, — ответил Люпин. — А мы живые. Мы ещё не сломаны.
— А может, выбор — это то, что нас ещё ждёт, — пробормотала Бритта, не отрывая взгляда от собственной ладони. На ней всё ещё был след крови, оставшийся от касания к свитку.
Рита курила. Дым поднимался вверх и исчезал — слишком быстро.
Она чувствовала, что что-то изменилось.
Но не могла сказать, что именно.
— А если попробовать иначе? — вдруг сказал Вуд. — Мы всё это время проходили свои залы. Врозь. По одному.
Он смотрел на них. Уставших. Зашитых изнутри.
— А что, если… мы пойдём в зал друг друга?
Тишина.
— Что? — переспросила Гермиона. — Зал не даст.
— Он даст, — сказал Тайлер. — Ему не интересна наша боль. Он хочет нас сломать чужой.
Рита первая кивнула.
— В мой — не надо.
— Почему? — спросил Люпин.
— Потому что там вы начнёте меня понимать.
— И что?
— Это хуже ненависти.
Но они пошли.
Первый выбор — зал Гермионы.
Они оказались в зале книг.
Пыль. Свет.
И книги, книги, книги…
Тысячи томов, стоящих друг на друге, и каждая — ошибка.
Открываешь — и слышишь голос.
Не чужой.
Свой.
> «Ты приняла решение. За всех.
Ты спасла. Одних.
Ты сдала. Других.»
> «Ты верила, что разум — сила.
Но забыла: разум без сердца — это клетка.»
Оливер подошёл к одной из книг.
Открыл.
И прочёл, что Гермиона отказалась вытащить его брата.
Не потому, что не могла.
А потому, что посчитала необоснованным риском.
— Это правда? — спросил он.
Гермиона не ответила сразу.
Потом — кивнула.
Медленно.
Стыдливо.
Смело.
— Это было логично, — прошептала она.
— Но не по-человечески, — сказал Люпин.
---
Тайлер шёл между полок.
Открыл свою книгу.
«Ты не спасла меня. А могла. Могла — просто поговорить.»
— Я был в отчёте, — сказал он. — Один из случаев.
— Ты не знала, что будет потом.
Гермиона закрыла глаза.
— Я знала.
— И?
— Я думала, ты... уже потерян.
Он усмехнулся.
— И ты была права. Но всё равно больно.
Рита держала книгу в руках.
Там — письмо.
От Гермионы. К ней.
Неотправленное.
Полное вины.
И любви.
> «Ты пишешь хуже всех. Но пишешь так, как будто это твоя последняя исповедь.
И я завидую.
Я бы хотела быть как ты. Свободной. Грязной. Живой.
Но я выбрала мозг. А он... сжёг всё.»
Рита опустила книгу.
Смотрела на Гермиону.
Долго.
— Неужели...
— Да, — ответила та. — Я тебя не ненавижу.
— Тогда почему…
— Потому что не умею быть рядом.
Бритта закрыла последнюю книгу.