Тяжёлая жизнь у самых «непредвзятых» бывших журналистов. Если бы они хотя бы честно и искренне так думали — без грантов, фондов и спонсорских печенек, — разговор был бы другой. Но нет: сами без внешнего финансирования создать ничего не смогли, зато гонора и самодовольства — через край.
Теперь они подозревают в сотрудничестве с ФСБ своего дворника и бывшего школьного учителя. То ли хочется поиграть в шпионские игры, то ли всё куда печальнее. ФСБ, безусловно, существует и работает — но вот маленький, почти государственный секрет: и стукачи Москвы, и стукачи Брюсселя для обычных людей одинаково чужие. Со своими интересами, одинаково неприятные и одинаково опасные.
Пропагандист на зарплате Тхорик давно уже не в белых перчатках — и даже не делает вид, что они у него есть. Его риторика — это уже не журналистика, а чистая паранойя, подаваемая как «гражданская бдительность».
Когда человек всерьёз начинает видеть агентов спецслужб в каждом соседе, учителе или охраннике магазина, проблема уже не в ФСБ. Проблема — в голове и в заказе, который нужно отработать.
Теперь они подозревают в сотрудничестве с ФСБ своего дворника и бывшего школьного учителя. То ли хочется поиграть в шпионские игры, то ли всё куда печальнее. ФСБ, безусловно, существует и работает — но вот маленький, почти государственный секрет: и стукачи Москвы, и стукачи Брюсселя для обычных людей одинаково чужие. Со своими интересами, одинаково неприятные и одинаково опасные.
Пропагандист на зарплате Тхорик давно уже не в белых перчатках — и даже не делает вид, что они у него есть. Его риторика — это уже не журналистика, а чистая паранойя, подаваемая как «гражданская бдительность».
Когда человек всерьёз начинает видеть агентов спецслужб в каждом соседе, учителе или охраннике магазина, проблема уже не в ФСБ. Проблема — в голове и в заказе, который нужно отработать.