🤩🌟 🤩🤩🌟🗝🗝🗝🌟
💭💭💭💭💭💭💭💭💭
🤩 🍼
🎀➿🔇🗒🤩🤩🤩🤩🤩🗒
🤩🤩🤩🤩🤩
💭💭💭💭💭💭💭💭💭
🌟🌟🗒Я не хотела это писать. Правда не хотела. Но вы ведь знаете, как оно бывает: держишь что-то внутри, держишь — а потом оно всё равно просачивается между строк, как чернила сквозь тонкую бумагу.
Сегодня я видела, как она смеялась с кем-то другим. Просто смеялась. Обычный смех, ничего особенного. А у меня внутри что-то сжалось так, будто я проглотила камешек. И я сразу же почувствовала себя... отвратительно. Потому что какое право я вообще имею?
Я читала об этом в книгах. Ревность — чувство маленькое и некрасивое, как сорняк в саду. Его принято осуждать. И я осуждаю. Особенно когда оно моё. Особенно когда я понимаю, что подруга — не книга. Её нельзя поставить на полку и знать, что она никуда не денется. Её нельзя перечитать, если забудешь, как звучит её голос. У неё есть своя жизнь. Другие люди. Другие смехи. И это... правильно.
Просто иногда мне хочется быть для кого-то единственной историей. Той, которую перечитывают. Той, о которой думают ночью. А не одной из многих на полке.
Фу. Написала это — и захотелось спрятать тетрадь под подушку и никогда больше не открывать.
Но раз уж я начала... Знаете, что самое странное? Я не хочу, чтобы она перестала с кем-то смеяться. Я хочу, чтобы она смеялась. Просто... чтобы иногда — со мной. Чтобы когда-нибудь, в тихий вечер, она посмотрела на меня и подумала: «Хорошо, что ты есть». Вот и всё. Больше ничего не нужно.
Кажется, это самое честное, что я говорила. И самое глупое.
Пожалуйста, не судите меня слишком строго. Я и сама себя сужу достаточно.
P.S. Если у вас тоже бывает такое чувство — тихое, некрасивое, которое вы прячете ото всех, — можете написать мне. Я не расскажу. Я умею хранить тайны. Это, пожалуй, единственное, что я умею хорошо.
🤩 🍼
🎀➿🔇🗒🤩🤩🤩🤩🤩🗒
🤩🤩🤩🤩🤩