. · ٬ ◟੭ ˙ ₊ ⋆ . ⊹ . ꕀ ‧ 𝆬 ۪ ׄ ۪ ᩠
𝒵-shap3d//𝒶𝓃𝒶𝓇𝒸𝒽𝒾𝓈𝓉𝓀𝒶
⋆｡𖦹. ˚◞ ⭒๋࣭ ᯓ . 𓂃
— Ты привёл меня в Риджентс-парк, — шепчет он, губы в сигаретном дыме.
Темнота между ними — как старый шрам. Холодный воздух, тени под фонарями, и его голубые глаза — два осколка льда, в которых тонет вся логика.
Фёдор смеётся, низко, хрипло.
— И что? Теперь ты напишешь об этом в дневнике? «Лунная ночь, его волосы — как пшеница под грозой»?
— Заткнись.
Он тянется к нему, но Фёдор отстраняется — нарочито медленно, с ухмылкой.
— Семнадцать, — бормочет Дазай, будто заклинание. — Семнадцать, семнадцать, семнадцать...
— Двадцать четыре, — парирует Фёдор, и цифра звучит как приговор.
Где-то за спиной — шум толпы, гитарный вой, тени от их рук на стене, будто они уже стали призраками.
— Типичное столкновение севера и юга, — говорит Фёдор, прикусывая губу. — Люблю ударить тебя. Ненавижу мириться.
Дазай молчит. В его кармане — смятая афиша концерта, на сгибах — следы крови.
Фёдор вдруг хватает его за подбородок.
— Ты всё ещё веришь, что это — любовь?
— Нет.
— Врёшь.
— А ты?
Пауза. Где-то падает медальон — золотой, фальшивый, как их обещания.
Фёдор отпускает его.
— Когда-нибудь ты проснёшься и поймёшь, что я уже исчез.
— Я знаю.
— И всё равно тянешься?*
— Да.
⋆｡𖦹 ° . ◞ ⭒๋࣭ ⃟ ۪ ׄ ۪ 𝆬 ᩠
Фёдор закуривает новую сигарету.
Огонь на секунду освещает его лицо — жёсткое, насмешливое, прекрасное.
Дазай думает: «Если я поцелую его сейчас — он исчезнет?»
Но он не целует.
Просто стоит.
Семнадцать. Двадцать четыре.
Разница — в семь лет.
Разница — в вечность.
⋆｡𖦹 ° . ۪ ׄ ۪ 𝆬 ᩠
#зарисовка #достозаи
𝒵-shap3d//𝒶𝓃𝒶𝓇𝒸𝒽𝒾𝓈𝓉𝓀𝒶
⋆｡𖦹. ˚◞ ⭒๋࣭ ᯓ . 𓂃
— Ты привёл меня в Риджентс-парк, — шепчет он, губы в сигаретном дыме.
Темнота между ними — как старый шрам. Холодный воздух, тени под фонарями, и его голубые глаза — два осколка льда, в которых тонет вся логика.
Фёдор смеётся, низко, хрипло.
— И что? Теперь ты напишешь об этом в дневнике? «Лунная ночь, его волосы — как пшеница под грозой»?
— Заткнись.
Он тянется к нему, но Фёдор отстраняется — нарочито медленно, с ухмылкой.
— Семнадцать, — бормочет Дазай, будто заклинание. — Семнадцать, семнадцать, семнадцать...
— Двадцать четыре, — парирует Фёдор, и цифра звучит как приговор.
Где-то за спиной — шум толпы, гитарный вой, тени от их рук на стене, будто они уже стали призраками.
— Типичное столкновение севера и юга, — говорит Фёдор, прикусывая губу. — Люблю ударить тебя. Ненавижу мириться.
Дазай молчит. В его кармане — смятая афиша концерта, на сгибах — следы крови.
Фёдор вдруг хватает его за подбородок.
— Ты всё ещё веришь, что это — любовь?
— Нет.
— Врёшь.
— А ты?
Пауза. Где-то падает медальон — золотой, фальшивый, как их обещания.
Фёдор отпускает его.
— Когда-нибудь ты проснёшься и поймёшь, что я уже исчез.
— Я знаю.
— И всё равно тянешься?*
— Да.
⋆｡𖦹 ° . ◞ ⭒๋࣭ ⃟ ۪ ׄ ۪ 𝆬 ᩠
Фёдор закуривает новую сигарету.
Огонь на секунду освещает его лицо — жёсткое, насмешливое, прекрасное.
Дазай думает: «Если я поцелую его сейчас — он исчезнет?»
Но он не целует.
Просто стоит.
Семнадцать. Двадцать четыре.
Разница — в семь лет.
Разница — в вечность.
⋆｡𖦹 ° . ۪ ׄ ۪ 𝆬 ᩠
#зарисовка #достозаи