Абраксас слегка ухмыльнулся, наблюдая за уходящим силуэтом дамы. Тонкая фигурка, едва заметная в сумерках, быстро уменьшалась в размерах, пока окончательно не исчезла из виду за поворотом узкой лондонской улочки. Дождь, казалось, специально усилился, смывая последние следы их случайной встречи. Ухмылка исчезла, сменившись выражением чего-то похожего на разочарование. Он медленно выдохнул, чувствуя странное напряжение, которое не отпускало после прощания. Не раздражение, не злость, а что-то более глубокое. Словно он пропустил что-то важное, упустил случай, и это ощущение не давало ему спокойствия.
Находясь в своей комнате в гостинице, где временно остановилась его семья в Лондоне для приёма, к которому их пригласили, Абраксас чувствовал себя неуютно. Роскошные апартаменты, обычно наполненные покоем и комфортом, теперь казались душными и давили на него. Обычно он наслаждался тишиной, но сегодня эта тишина была противна. Она напоминала о том, как легко он мог потерять то, что его так заинтересовало. И впервые, Абраксас осознал, что мог сожалеть о своей собственной сдержанности, о своей попытке сохранить лицо, о своем нежелании просто… назвать её имя и удержать её. Эта мысль, эта необычная для него неуверенность, была… волнующей.