ГРАНИ
***
соберись в кровь диагональ задуть – провести пальцем по не считываемому глазом
тонкому шву на поверхности молока (местоимениями вязаная ткань;
«Я» прорастает в «мы», «он», «они», «никто», «ничто», «I», в плодоносное “R” – сад горит голосами: покрывало «зелени» оглушает кровное поле, разбивая его на ячейки отдельных звуков – руины имён, выстилающих долину, остановленную на повторе темноты) в кроссворде двора прячется моя одноклеточная память (окно,
закрашенное чёрным – периметр ночи в полдне – слепое пятно)
чья-то тень штопает снег шов сводящий веко с эхо в окончание детства
очерчиваешь радиусом себя замкнут на кубик модального дома (в циферблат)
набирается свеча шарканьем (стопы, нагревающие песок, кипящий берег, волны – раскалённый телом колебательный контур ультрамарина,
сметают мой почерк в темноту окон) найти (вспомнить) узловые силуэты крови через барьеры (рёбра фабулы, места, обугленные телом, как не проходящим весом события по краям будущего) шаг длится
кашляет месивом
***
голод формы – будущее (прошлое): недосказанность (мёртвый хватает перо описать тёмное в окнах – игра, ведущая силу к взлому рёбер (фабулы), сдавливающих единичное – рассекает его твёрдость) обращение к другому питает плеть, «рассекающую единичное» на чертежи словаря, которые по капле извлекаешь из
жертвоприношения границ, (гроздья смол кладу на периметр – рост пробудить)
вычерчивая сеть сооружений на обрывках старых планов зданий, повторение которых извлечёт модальный дом из внутреннего пожара тканей языка, помещая в слепое пятно «тонкий шов» на памяти, пока город не запомнит следующего гостя, после того как след первого будет стёрт в не выговариваемую форму будущего
***
нарезное место шумит – испаряется дом в модальность: его присутствие успеть еще оттенить кострами вдоль математической гряды стен свет плещется в точке
территорию без имени меряет полость сетчатки, чтобы напитать травматическим дома – окна роняют тень, как новорожденного из предельной воды в очертание (огня) –
негатив ткани стягивает тепло до хруста в слагаемом дыхании, когда
структура
цитирует себя пульсирующей ветвью льда
***
обмоток лица (из черт его построены лабиринты пустых знаков, вогнутых во внутренние смолы тёмного текста) мокнет в спазме чёрного пламени языка – вавилонская голова, не выносящая своей внутренности, сдвигается на пустоту трещины от накипающих отражений невидимого – он пьёт двери, опаздывающие на нечётный стук пальцев: движение силуэта демонтировано – не вынести даже за плоскость;
только бормотание листвы, тепловые вспышки в тумане – кожа льётся на косный синтаксис: обрывается
2019
***
соберись в кровь диагональ задуть – провести пальцем по не считываемому глазом
тонкому шву на поверхности молока (местоимениями вязаная ткань;
«Я» прорастает в «мы», «он», «они», «никто», «ничто», «I», в плодоносное “R” – сад горит голосами: покрывало «зелени» оглушает кровное поле, разбивая его на ячейки отдельных звуков – руины имён, выстилающих долину, остановленную на повторе темноты) в кроссворде двора прячется моя одноклеточная память (окно,
закрашенное чёрным – периметр ночи в полдне – слепое пятно)
чья-то тень штопает снег шов сводящий веко с эхо в окончание детства
очерчиваешь радиусом себя замкнут на кубик модального дома (в циферблат)
набирается свеча шарканьем (стопы, нагревающие песок, кипящий берег, волны – раскалённый телом колебательный контур ультрамарина,
сметают мой почерк в темноту окон) найти (вспомнить) узловые силуэты крови через барьеры (рёбра фабулы, места, обугленные телом, как не проходящим весом события по краям будущего) шаг длится
кашляет месивом
***
голод формы – будущее (прошлое): недосказанность (мёртвый хватает перо описать тёмное в окнах – игра, ведущая силу к взлому рёбер (фабулы), сдавливающих единичное – рассекает его твёрдость) обращение к другому питает плеть, «рассекающую единичное» на чертежи словаря, которые по капле извлекаешь из
жертвоприношения границ, (гроздья смол кладу на периметр – рост пробудить)
вычерчивая сеть сооружений на обрывках старых планов зданий, повторение которых извлечёт модальный дом из внутреннего пожара тканей языка, помещая в слепое пятно «тонкий шов» на памяти, пока город не запомнит следующего гостя, после того как след первого будет стёрт в не выговариваемую форму будущего
***
нарезное место шумит – испаряется дом в модальность: его присутствие успеть еще оттенить кострами вдоль математической гряды стен свет плещется в точке
территорию без имени меряет полость сетчатки, чтобы напитать травматическим дома – окна роняют тень, как новорожденного из предельной воды в очертание (огня) –
негатив ткани стягивает тепло до хруста в слагаемом дыхании, когда
структура
цитирует себя пульсирующей ветвью льда
***
обмоток лица (из черт его построены лабиринты пустых знаков, вогнутых во внутренние смолы тёмного текста) мокнет в спазме чёрного пламени языка – вавилонская голова, не выносящая своей внутренности, сдвигается на пустоту трещины от накипающих отражений невидимого – он пьёт двери, опаздывающие на нечётный стук пальцев: движение силуэта демонтировано – не вынести даже за плоскость;
только бормотание листвы, тепловые вспышки в тумане – кожа льётся на косный синтаксис: обрывается
2019