𓆸 . . 𝖺𝗅𝗂𝖼𝗂𝖺 𝗌𝗉𝗂𝗇𝗇𝖾𝗍 . . 𓏲

Пэнси: Ну что, гриффиндорка? Всё ещё пытаешься доказать, что Гриффиндор на что-то способен?

Алисия: Пэнси. Твоё скудоумие не новость. Что по сути?

Пэнси: Вы на зельеварении умудрились превратить свой котёл в липкое болото. Слизеринцы до сих пор смеются.

Алисия: Слизеринцы смеются над тем, чего не понимают. Для этого не нужен интеллект, только отсутствие воспитания. Мы работали над новым рецептом. Вы предпочитаете следовать инструкции. Разница очевидна.

Пэнси: Слушай, мне нужна твоя помощь.
Алисия: Сомневаюсь.
Пэнси: Это не просьба. Это… предложение.
Алисия: Моё предложение – отказать.
Пэнси: Я могу сделать так, что ты пожалеешь.
Алисия: Ты уже делаешь.
Пэнси: Что?
Алисия: Тратишь моё время.

Алисия: Твой план несовершенен.
Пэнси: Что? Откуда ты знаешь про мой план?
Алисия: Ты слишком предсказуема.
Пэнси: Ничего я не предсказуема!
Алисия: Твои мотивы, методы, последствия. Все просчитано.
Пэнси: Значит, ты мне поможешь?
Алисия: Я не пособник глупости.

“...𝖬𝗒 𝖻𝖾𝗅𝗈𝗏𝖾𝖽 𝗆𝗈𝗇𝗌𝗍𝖾𝗋 𝗂𝗌 𝗍𝗈𝗎𝗀𝗁
          𝖨𝖿 𝗌𝗁𝖾 𝗐𝖺𝗇𝗍𝗌 𝗌𝗁𝖾 𝗐𝗂𝗅𝗅 𝖽𝗂𝗌𝗋𝗈𝖻𝖾 𝗒𝗈𝗎
         𝖡𝗎𝗍 𝗂𝖿 𝗒𝗈𝗎 𝗅𝖺𝗒 𝗁𝖾𝗋 𝖽𝗈𝗐𝗇 𝖿𝗈𝗋 𝖺 𝗄𝗂𝗌𝗌
       𝖧𝖾𝗋 𝗅𝗂𝗍𝗍𝗅𝖾 𝗁𝖾𝖺𝗋𝗍 𝗂𝗍 𝖼𝗈𝗎𝗅𝖽 𝖾𝗑𝗉𝗅𝗈𝖽𝖾
     𝖲𝗁𝖾 𝗐𝗂𝗅𝗅 𝖺𝗅𝗐𝖺𝗒𝗌 𝖻𝖾 𝗍𝗁𝖾 𝗈𝗇𝗅𝗒 𝗍𝗁𝗂𝗇𝗀
       𝖳𝗁𝖺𝗍 𝖼𝗈𝗆𝖾𝗌 𝖻𝖾𝗍𝗐𝖾𝖾𝗇
                 𝗆𝖾 𝖺𝗇𝖽 𝗍𝗁𝖾 𝖺𝗐𝖿𝗎𝗅 𝗌𝗍𝗂𝗇𝗀...“

Если откажу — не спрашивайте причину. По факту моё право.

ᯓ﹏﹏ Сумерки сгущались над Хогвартсом, превращая привычные очертания замка в безмолвные, угрожающие силуэты. Ветер завывал в опорах трибун квиддичного поля, и этот звук был единственным нарушением абсолютной тишины, что окутала арену. Заброшенность и меланхолия витали в воздухе, смешиваясь с запахом сырой земли и жухлой травы.

     Алисия откинула голову назад, прислонившись к холодному камню. Казалось, она не может вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя по-настоящему живой. Жизнь теперь была просто непрерывным, серым существованием.

     Она просто сидела, позволяя темноте поглощать ее, пока единственным ощутимым звуком не стало биение ее собственного сердца – медленное, усталое, но все еще упорно цепляющееся за жизнь, которую она теперь с трудом узнавала.