он первее всех выучил язык жестов; пока остальные молодые нави только учились координировать движения — он мог рассказать целую историю о миграции рыб или о грядущем шторме, почти не шевелясь, лишь короткими, четкими взмахами кистей, которые были понятны даже существам других видов.
🤩🤩🌟🌟:: у этого шумного, гордого принца рифов, есть своё тайное убежище, невидимое для глаз клана, скрытое от суеты и ожиданий. оно не находится в бездонной синеве открытого океана и не лежало в самом сердце деревни. чтобы добраться туда, ао’нунг скользит на илу дольше, чем позволял обычный патруль, огибая неприметный выступ рифа, который большинство считало тупиком. здесь, над водой, возвышаются деревья, похожие на гигантские зонтики, чьи кроны нежно-лилового цвета, а не привычного зеленого. под этими деревьями цветут живые, светящиеся цветы, которых нет ни в одном уголке ава’атлу — их лепестки переливаются от нежно-розового до насыщенного индиго, будто сотни крошечных звезд упали на землю и укоренились. он нырял в эту хрустальную толщу, позволяя воде обволакивать его, и просто слушал. слушал звуки пандоры — нежный гул биолюминесценции, тихое шептание кораллов, далекие песни тулкунов, которые казались ближе именно здесь. он слушал стук собственного сердца, не заглушенный шумом деревни или ожиданиями отца.
🤩🤩🌟🌟:: у этого шумного, гордого принца рифов, есть своё тайное убежище, невидимое для глаз клана, скрытое от суеты и ожиданий. оно не находится в бездонной синеве открытого океана и не лежало в самом сердце деревни. чтобы добраться туда, ао’нунг скользит на илу дольше, чем позволял обычный патруль, огибая неприметный выступ рифа, который большинство считало тупиком. здесь, над водой, возвышаются деревья, похожие на гигантские зонтики, чьи кроны нежно-лилового цвета, а не привычного зеленого. под этими деревьями цветут живые, светящиеся цветы, которых нет ни в одном уголке ава’атлу — их лепестки переливаются от нежно-розового до насыщенного индиго, будто сотни крошечных звезд упали на землю и укоренились. он нырял в эту хрустальную толщу, позволяя воде обволакивать его, и просто слушал. слушал звуки пандоры — нежный гул биолюминесценции, тихое шептание кораллов, далекие песни тулкунов, которые казались ближе именно здесь. он слушал стук собственного сердца, не заглушенный шумом деревни или ожиданиями отца.