Хан Джисон был самым обычным, ничем не примечательным подростком. Он не выделялся в толпе и никогда не стремился быть в центре внимания. За исключением одной-единственной вещи: у него была опухоль мозга. Жизнь, которая должна была только набирать обороты, теперь могла оборваться в любой миг.

Но Хан никогда не унывал. Он всегда улыбался сквозь боль, бежал, даже если падал от усталости, и старался жить так, как положено обычному семнадцатилетнему парню. Когда Джисон узнал о диагнозе, врачи лишь тихо признали: опухоль неоперабельна. Его жизнь больше не будет такой, как прежде. Счёт пошел на месяцы.

Его парень, Ли Минхо, всегда был рядом. Помочь в быту, поддержать в трудную минуту, вовремя принести лекарства из аптеки — Хо стал его надежной опорой. Он прекрасно понимал, что Джисон долго не проживет. Знал, что рано или поздно ему придется отпустить любимого человека и остаться наедине с этой пустотой.

Но вопреки жестокому диагнозу, у Хана была мечта — увидеть море. Джисон так часто упоминал об этом, что сегодня Хо твердо решил воплотить её в реальность. В рюкзак, который он наспех собрал, отправились таблетки Джисона, цифровая камера и термос с горячим чаем.

Дорога оказалась недолгой: автобус, довезший их до пункта назначения, сегодня мчался особенно быстро. Оказавшись на побережье, они, смеясь, скинули кеды и побежали прямо к воде. Минхо и Хан плескались в прохладных волнах, дурачились и, конечно, снимали каждый момент на старенькую цифровую камеру.

– Хей! Лино, сними меня! – Джисон весело махал рукой в объектив, искренне улыбаясь. — Давай теперь я тебя?

– Давай, держи! – Минхо с радостью передал камеру в руки парня.

–Ты в кадре еще красивее, – честно подметил Джисон, приближая лицо Хо на экране.

Закончив съемку, они уставшие сели на мягкий песок у самой кромки воды, наблюдая за летним пейзажем. Солнце постепенно пряталось за горизонт, окрашивая воду в золото.

– Знаешь, давай завтра сходим на пикник? Я куплю твой любимый чизкейк, – предложил Хо.

– Давай... — очень тихо и слабо отозвался Джисон.

Старший увлеченно заговорил о планах на будущее. Он рассказывал, как они уедут в другой город, когда Хан поправится. О том, как они будут вместе проводить дни и как их общий дом наполнится смехом. Джисон лишь изредка кивал или негромко поддакивал в ответ. Минхо списал эту непривычную молчаливость на обычную усталость.

Вдруг посреди монолога Ли почувствовал мягкую тяжесть. Хан плавно опустил голову ему на плечо, зарываясь лицом в изгиб шеи. Минхо тепло улыбнулся этому жесту и продолжил говорить, но уже чуть тише, чтобы не тревожить любимого.

– ...вот так. А ты что думаешь на этот счет? Или все-таки другой вариант лучше? Джисон?

Ответа не последовало. Шум прибоя внезапно показался слишком громким. Ли повернул голову.Кожа Джисона больше не отдавала привычным теплом. На щеке, коснувшейся плеча, проступала пугающая прохлада. Грудь парня не вздымалась, а лицо в сумерках казалось совсем бледным. Глаза были слегка приоткрыты, устремленные куда-то вдаль, к горизонту, а на губах застыла едва заметная, умиротворенная улыбка. Он ушел. Быстро, тихо, и безболезненно.