Forward from: 𝖢𝖮𝖭𝖲𝖳𝖤𝖫𝖫𝖠𝖳𝖨𝖮𝖭
Слушайте внимательно, жалкие сплетники и праздные зеваки!
Орион Блэк, собственной персоной, изволит сделать заявление. Раз и навсегда. Мое сердце, – хотя эта сентиментальность мне претит, как фальшивая нота в безупречной сонате, – принадлежит Виктории Забини, моей жене. И точка. Позвольте заверить вас, дорогие мои, что сие не мимолетная прихоть, не каприз ветреного юноши, но глубокое, хотя и тщательно скрываемое, чувство, подобное драгоценному камню, запертому в ларце из цинизма и иронии.
Клянусь всем, что мне дорого, – а дорого мне, признаться, чертовски мало, кроме, разумеется, моей несравненной Виктории, – что моя верность ей непоколебима, как скала, о которую разбиваются волны праздных домыслов и вульгарных сплетен. Ни одна другая женщина, будь она прекрасна, как Елена Троянская, или умна, как Аспазия, не удостоится ни тени моего внимания, ни мимолетного прикосновения моей руки. Мои руки, эти инструменты разрушения и созидания, отныне предназначены лишь для того, чтобы обнимать мою Викторию, защищать её от суровых невзгод этого несовершенного мира и, возможно, изредка пересчитывать наши галеоны, ибо, как известно, даже любовь не питается одним лишь лунным светом.
Заботиться о ней – мой священный долг и мое тайное, невысказанное желание. О её сыне – тоже, хотя эта маленькая копия своей матери часто действует мне на нервы с упорством, достойным лучшего применения. Наш быт – это, признаться, головная боль, подобная похмелью после особенно удачного бала, но я справлюсь, ибо что может быть невозможным для Ориона Блэка, когда дело касается благополучия его возлюбленной? Обеспечу ей комфорт и роскошь, достойные королевы, и защищу от всех невзгод этого мира, словно рыцарь в сияющих доспехах, хотя предпочитаю, конечно, более сдержанный стиль.
Это мое слово. А слово Ориона Блэка, как известно, стоит дороже золота, бриллиантов и всех сокровищ мира. Запомните это, дорогие мои, и расходитесь, дабы не мешать моему счастью.
Орион Блэк, собственной персоной, изволит сделать заявление. Раз и навсегда. Мое сердце, – хотя эта сентиментальность мне претит, как фальшивая нота в безупречной сонате, – принадлежит Виктории Забини, моей жене. И точка. Позвольте заверить вас, дорогие мои, что сие не мимолетная прихоть, не каприз ветреного юноши, но глубокое, хотя и тщательно скрываемое, чувство, подобное драгоценному камню, запертому в ларце из цинизма и иронии.
Клянусь всем, что мне дорого, – а дорого мне, признаться, чертовски мало, кроме, разумеется, моей несравненной Виктории, – что моя верность ей непоколебима, как скала, о которую разбиваются волны праздных домыслов и вульгарных сплетен. Ни одна другая женщина, будь она прекрасна, как Елена Троянская, или умна, как Аспазия, не удостоится ни тени моего внимания, ни мимолетного прикосновения моей руки. Мои руки, эти инструменты разрушения и созидания, отныне предназначены лишь для того, чтобы обнимать мою Викторию, защищать её от суровых невзгод этого несовершенного мира и, возможно, изредка пересчитывать наши галеоны, ибо, как известно, даже любовь не питается одним лишь лунным светом.
Заботиться о ней – мой священный долг и мое тайное, невысказанное желание. О её сыне – тоже, хотя эта маленькая копия своей матери часто действует мне на нервы с упорством, достойным лучшего применения. Наш быт – это, признаться, головная боль, подобная похмелью после особенно удачного бала, но я справлюсь, ибо что может быть невозможным для Ориона Блэка, когда дело касается благополучия его возлюбленной? Обеспечу ей комфорт и роскошь, достойные королевы, и защищу от всех невзгод этого мира, словно рыцарь в сияющих доспехах, хотя предпочитаю, конечно, более сдержанный стиль.
Это мое слово. А слово Ориона Блэка, как известно, стоит дороже золота, бриллиантов и всех сокровищ мира. Запомните это, дорогие мои, и расходитесь, дабы не мешать моему счастью.
Promote it!