Я, Виктория Доната Забини, произношу эти слова не для того, чтобы оправдываться — мне не в чем. Не для того, чтобы что-то доказывать — доказательства излишни. А лишь для того, чтобы раз и навсегда расставить всё по своим местам.
Орион Блэк — мой муж. Мой выбор. Моё неизбежное, моё единственное “да” в мире, полном неопределённости. И прежде чем кто-то осмелится усомниться в этом, позвольте мне вас разочаровать: не бывает игры в чувства, которые горят под кожей, в голосе, что становится тише, когда он говорит со мной, во взгляде, который так долго был холодным для всех, но теплел, стоило ему встретить мой.
Это не случайность и не причуда, не каприз юности и не узы, наложенные обществом. Это нечто большее — как алмаз, спрятанный в глубине земли, как драгоценный металл, который можно согнуть, но не сломать. Это союз, который не нуждается в оправданиях.
Моё имя означает победу, но в его руках я впервые поняла, что значит не стремиться завоевывать, а просто быть рядом. Быть той, чьё имя он произносит в тишине ночи. Быть той, ради которой он — безжалостный, гордый, резкий — позволил себе стать мягче.
И если кто-то надеется, что между нами есть трещина, в которую можно пролезть, спешу вас разочаровать: стены этого союза прочны, как сам Орион Блэк. И моё сердце, моя верность, моя рука — принадлежат ему. Как и он — мне.
Орион Блэк — мой муж. Мой выбор. Моё неизбежное, моё единственное “да” в мире, полном неопределённости. И прежде чем кто-то осмелится усомниться в этом, позвольте мне вас разочаровать: не бывает игры в чувства, которые горят под кожей, в голосе, что становится тише, когда он говорит со мной, во взгляде, который так долго был холодным для всех, но теплел, стоило ему встретить мой.
Это не случайность и не причуда, не каприз юности и не узы, наложенные обществом. Это нечто большее — как алмаз, спрятанный в глубине земли, как драгоценный металл, который можно согнуть, но не сломать. Это союз, который не нуждается в оправданиях.
Моё имя означает победу, но в его руках я впервые поняла, что значит не стремиться завоевывать, а просто быть рядом. Быть той, чьё имя он произносит в тишине ночи. Быть той, ради которой он — безжалостный, гордый, резкий — позволил себе стать мягче.
И если кто-то надеется, что между нами есть трещина, в которую можно пролезть, спешу вас разочаровать: стены этого союза прочны, как сам Орион Блэк. И моё сердце, моя верность, моя рука — принадлежат ему. Как и он — мне.
Помогите же мне заявить об этом всему миру.