И даже сейчас, среди гомона и веселья, она оставалась в своём мире.
Невидимом.
Недосягаемом.
Тогда его взгляд, словно магнит, притянул её внимание.
Он вошёл в зал, и пространство вокруг него словно слегка изменилось. Чёрные волосы, волнующиеся от лёгкого скольжения воздуха, падали на лоб, но не скрывали чётких, строгих черт лица — словно вырезанных из мрамора. Холоден. Почти неприступен. Прямой нос, твёрдый подбородок, взгляд, острый, как клинок, — он не просто смотрел, он изучал. Ледяной, пронизывающий, способный обжигать своей бескомпромиссностью.
Он не пытался скрывать свою аристократичность, не нуждался в украшениях или броских акцентах. Всё в нём — осанка, сдержанные движения, лёгкое презрение в уголках губ — говорило о его статусе. О его власти. О его способности быть тем, кем он был, не оправдываясь, не доказывая.
Виктория не почувствовала привычного отвращения или пренебрежения. Напротив — что-то в этом человеке зацепило её. Может, неуловимый ореол силы и достоинства, что окружал его, или же неведомое ей прежде чувство — любопытство. Но она оставалась на своём месте, не поддаваясь.
Тот самый взгляд — холодный, проницательный — был направлен на неё не случайно. В нём не было ни капли уступки. Это было осознанное, почти научное изучение, словно он уже знал, кто перед ним, но желал удостовериться. Виктория почувствовала, как его глаза пронзают её, и на мгновение мир вокруг изменился. Однако она оставалась непреклонной — ледяным оазисом в пустыне, скрывающим все свои тайны.
Вечер тянулся мучительно медленно.
Забини успела осушить пару бокалов, отхватить несколько достойных экземпляров артефактов и ядов, но ничто не вызывало в ней подлинного интереса — до тех пор, пока её взгляд вновь не столкнулся с ним.
Откровенно, изучающе, нагло.
Будь в ней хоть капля неуверенности, она бы, возможно, сжалась в кресле, словно юная девица. Но вместо этого Виктория лишь усмехнулась и с лёгкой небрежностью откинулась назад, принимая ещё более раскрепощённую позу.
Мужчина повёл бровью, словно удивляясь.
Широким шагом он направился к ней.
Грациозно махнув рукой, заказывая себе ещё выпивку, она ждала.
Статный, уверенный, он остановился рядом, не отводя взгляда.
— Рицин, цианид и беладонна? — бархатный голос разрезал воздух, и Виктория не хотела признавать, как приятно он ласкал её слух. Мужчина кивнул в сторону колб, что она приобрела, явно интересуясь их назначением.
— Разбираетесь в ядах, синьор…? — Виктория оценивающе оглядела его, ожидая ответа.
— Блэк. Синьор Орион Блэк. Увы, я лишь любитель. — скромно парировал тот.
— Неплохо для любителя. — Она равнодушно отвела взгляд и потянулась к бокалу.
— А вы, мадам…? — Он словно смаковал каждое слово, выговаривая обращение чуть медленнее, чем следовало.
— No, grazie. Иначе ядов станет на один меньше. — Виктория хищно улыбнулась и сделала глоток из флюта.
— Это угроза? — Без страха. Скорее с вызовом спросил он.
— Да. Выбор за вами.
Она сделала вид, что потеряла какой либо интерес, располагаясь в кресле удобнее.
И в этот момент господин Блэк сел рядом. Без колебаний. Без сомнений.
— Беладонна.
Виктория едва не подавилась напитком.
— Что? — Она провела языком по губам, слизывая капли беллини.
— Если это единственный способ познакомиться с вами, то между цианидом, рицином и беладонной я выбираю беладонну. Незачем мелочиться.
В её руках блеснул пузырёк с концентрированным экстрактом.
Чёрная, густая жидкость переливалась под светом свечей, словно предупреждая о своей смертоносной сути.
Виктория не верила, что он решится. Но, не показывая сомнений, рывком протянула флакон.
Блэк только улыбнулся — мягко, несвойственно всей своей холодной натуре.
Вытащил пробку. Глухой поп разнёсся в воздухе.
А затем он запрокинув голову, сделал глоток.
Забини. смотрела с нескрываемым изумлением.
— Да вы безумец, — усмехнулась она, и в её голосе зазвучал едва уловимый восторг.
Невидимом.
Недосягаемом.
Тогда его взгляд, словно магнит, притянул её внимание.
Он вошёл в зал, и пространство вокруг него словно слегка изменилось. Чёрные волосы, волнующиеся от лёгкого скольжения воздуха, падали на лоб, но не скрывали чётких, строгих черт лица — словно вырезанных из мрамора. Холоден. Почти неприступен. Прямой нос, твёрдый подбородок, взгляд, острый, как клинок, — он не просто смотрел, он изучал. Ледяной, пронизывающий, способный обжигать своей бескомпромиссностью.
Он не пытался скрывать свою аристократичность, не нуждался в украшениях или броских акцентах. Всё в нём — осанка, сдержанные движения, лёгкое презрение в уголках губ — говорило о его статусе. О его власти. О его способности быть тем, кем он был, не оправдываясь, не доказывая.
Виктория не почувствовала привычного отвращения или пренебрежения. Напротив — что-то в этом человеке зацепило её. Может, неуловимый ореол силы и достоинства, что окружал его, или же неведомое ей прежде чувство — любопытство. Но она оставалась на своём месте, не поддаваясь.
Он не прошёл мимо.
Заметил её.
Кажется, с самого начала.
Тот самый взгляд — холодный, проницательный — был направлен на неё не случайно. В нём не было ни капли уступки. Это было осознанное, почти научное изучение, словно он уже знал, кто перед ним, но желал удостовериться. Виктория почувствовала, как его глаза пронзают её, и на мгновение мир вокруг изменился. Однако она оставалась непреклонной — ледяным оазисом в пустыне, скрывающим все свои тайны.
🧛
Вечер тянулся мучительно медленно.
Забини успела осушить пару бокалов, отхватить несколько достойных экземпляров артефактов и ядов, но ничто не вызывало в ней подлинного интереса — до тех пор, пока её взгляд вновь не столкнулся с ним.
Незнакомец не стыдился смотреть.
Откровенно, изучающе, нагло.
Будь в ней хоть капля неуверенности, она бы, возможно, сжалась в кресле, словно юная девица. Но вместо этого Виктория лишь усмехнулась и с лёгкой небрежностью откинулась назад, принимая ещё более раскрепощённую позу.
Мужчина повёл бровью, словно удивляясь.
А затем расплылся в самодовольной ухмылке.
Широким шагом он направился к ней.
Грациозно махнув рукой, заказывая себе ещё выпивку, она ждала.
Статный, уверенный, он остановился рядом, не отводя взгляда.
— Рицин, цианид и беладонна? — бархатный голос разрезал воздух, и Виктория не хотела признавать, как приятно он ласкал её слух. Мужчина кивнул в сторону колб, что она приобрела, явно интересуясь их назначением.
— Разбираетесь в ядах, синьор…? — Виктория оценивающе оглядела его, ожидая ответа.
— Блэк. Синьор Орион Блэк. Увы, я лишь любитель. — скромно парировал тот.
— Неплохо для любителя. — Она равнодушно отвела взгляд и потянулась к бокалу.
— А вы, мадам…? — Он словно смаковал каждое слово, выговаривая обращение чуть медленнее, чем следовало.
— No, grazie. Иначе ядов станет на один меньше. — Виктория хищно улыбнулась и сделала глоток из флюта.
— Это угроза? — Без страха. Скорее с вызовом спросил он.
— Да. Выбор за вами.
Она сделала вид, что потеряла какой либо интерес, располагаясь в кресле удобнее.
И в этот момент господин Блэк сел рядом. Без колебаний. Без сомнений.
— Беладонна.
Виктория едва не подавилась напитком.
— Что? — Она провела языком по губам, слизывая капли беллини.
— Если это единственный способ познакомиться с вами, то между цианидом, рицином и беладонной я выбираю беладонну. Незачем мелочиться.
В её руках блеснул пузырёк с концентрированным экстрактом.
Чёрная, густая жидкость переливалась под светом свечей, словно предупреждая о своей смертоносной сути.
Виктория не верила, что он решится. Но, не показывая сомнений, рывком протянула флакон.
Блэк только улыбнулся — мягко, несвойственно всей своей холодной натуре.
Принял яд из её рук.
Вытащил пробку. Глухой поп разнёсся в воздухе.
А затем он запрокинув голову, сделал глоток.
Забини. смотрела с нескрываемым изумлением.
— Да вы безумец, — усмехнулась она, и в её голосе зазвучал едва уловимый восторг.