В ответ Блэк поправил пиджак, неторопливо, с тем самым ледяным спокойствием, что было ему присуще, но губы тронула лёгкая улыбка — тонкая, намёком, скрытая в уголках рта. Он не отводил взгляда, не отвлекался ни на секунду, изучая её, словно сложную, но чертовски притягательную головоломку.
Виктория, не торопясь, опустила взгляд, открывая клатч, изящными движениями перебирая содержимое. Её пальцы замерли на небольшом сосуде, и вот уже она вытаскивает его, демонстративно поворачивая в ладони, позволяя свету скользнуть по стеклу. Внутри — прозрачная жидкость.
Орион чуть склонил голову набок, молча задавая немой вопрос.
Обильно распределив капли жидкости по губам, растягивая момент, позволяя аромату — резкому, почти агрессивному — наполнить воздух между ними, она медленно подняла взгляд. И прежде чем мужчина успел хоть что-то сказать…
Она рывком притянула его к себе.
Горячий. Влажный. На грани ласки и острия лезвия.
Запустив пальцы в идеально уложенные волосы, Виктория не пожалела ни их, ни безупречно сидящую одежду Блэка. Под её руками ткань поддалась, собираясь в складки. Орион не отстранился, не напрягся, напротив — его рука скользнула по изгибу её талии, притягивая ближе, сильнее, требовательнее.
Тот не отставал.
Она тоже.
Оторвалась лишь тогда, когда лёгкие начали жечь от нехватки воздуха. Оттягивая его губу зубами, Ви всматривалась в его лицо — изучающе, насмешливо, удовлетворённо.
А затем, сквозь отдышку, отрезала:
— Виктория. Донна Забини.
Выпрямившись, она провела ладонями по платью, убирая невидимые складки, затем лениво, не глядя, кинула ему тот же самый стеклянный флакон.
Орион поймал его на лету.
Когда он поднял взгляд, Виктории уже не было. Она растворилась в толпе, оставляя лишь лёгкий шлейф дорогого парфюма и ощущение, что игра только началась.
Все вокруг замерли, напряжённые, как натянутая струна. В воздухе повисло предвкушение, смешанное со страхом, — ожидание приговора, который могла вынести лишь она.
Но Донна не торопилась.
Она застыла на месте, ровно на минуту, словно позволяя моменту задержаться, впитаться в стены, напитаться чужими взглядами. А затем её губы вновь изогнулись в той самой улыбке — хищной, опасной, пронизанной чем-то, что заставляло кровь стынуть.
Она посмотрела на него.
На своего мужа.
На Ориона Блэка.
И в этот самый миг воздух между ними дрогнул — как в тот вечер, много лет назад.
— Рискует, — протянула она, лениво, почти растягивая каждую букву. — С самого первого дня.
— 𝑩𝑳𝑨𝑪𝑲 𝑾𝑰𝑫𝑶𝑾
Виктория, не торопясь, опустила взгляд, открывая клатч, изящными движениями перебирая содержимое. Её пальцы замерли на небольшом сосуде, и вот уже она вытаскивает его, демонстративно поворачивая в ладони, позволяя свету скользнуть по стеклу. Внутри — прозрачная жидкость.
Орион чуть склонил голову набок, молча задавая немой вопрос.
Виктория ответила действием.
Обильно распределив капли жидкости по губам, растягивая момент, позволяя аромату — резкому, почти агрессивному — наполнить воздух между ними, она медленно подняла взгляд. И прежде чем мужчина успел хоть что-то сказать…
Она рывком притянула его к себе.
Поцелуй
.
Горячий. Влажный. На грани ласки и острия лезвия.
Запустив пальцы в идеально уложенные волосы, Виктория не пожалела ни их, ни безупречно сидящую одежду Блэка. Под её руками ткань поддалась, собираясь в складки. Орион не отстранился, не напрягся, напротив — его рука скользнула по изгибу её талии, притягивая ближе, сильнее, требовательнее.
Тот не отставал.
Она тоже.
Оторвалась лишь тогда, когда лёгкие начали жечь от нехватки воздуха. Оттягивая его губу зубами, Ви всматривалась в его лицо — изучающе, насмешливо, удовлетворённо.
А затем, сквозь отдышку, отрезала:
— Виктория. Донна Забини.
Выпрямившись, она провела ладонями по платью, убирая невидимые складки, затем лениво, не глядя, кинула ему тот же самый стеклянный флакон.
Орион поймал его на лету.
На бутылочке красовалась надпись:
Antidoto — Belladonna.
Когда он поднял взгляд, Виктории уже не было. Она растворилась в толпе, оставляя лишь лёгкий шлейф дорогого парфюма и ощущение, что игра только началась.
1997 год.
Все вокруг замерли, напряжённые, как натянутая струна. В воздухе повисло предвкушение, смешанное со страхом, — ожидание приговора, который могла вынести лишь она.
Но Донна не торопилась.
Она застыла на месте, ровно на минуту, словно позволяя моменту задержаться, впитаться в стены, напитаться чужими взглядами. А затем её губы вновь изогнулись в той самой улыбке — хищной, опасной, пронизанной чем-то, что заставляло кровь стынуть.
Она посмотрела на него.
На своего мужа.
На Ориона Блэка.
И в этот самый миг воздух между ними дрогнул — как в тот вечер, много лет назад.
— Рискует, — протянула она, лениво, почти растягивая каждую букву. — С самого первого дня.
— 𝑩𝑳𝑨𝑪𝑲 𝑾𝑰𝑫𝑶𝑾