Блага, Элиаде и другие

Наконец - крестьянский полюс философии. Почти все выдающиеся румынские философы - потомки крестьян в первом как Нае Ионеску, Никифор Крайник, Василие Бэнчилэ или втором поколении как Мирча Элиаде, либо дети сельских священников как Лучиан Блага или Эмиль Чоран.

Часть из них — Элиаде ("космическое христианство"), Блага, Бэнчилэ, Крайник или ученик Хайдеггера и Мосса социолог Эрнст Берня (фундаментальный труд "Румынская крестьянская цивилизация") пытаются осмыслить румынский крестьянский логос и в целом крестьянский логос как таковой. Напоминаем, что Румыния - территория древних ещё неолитических крестьянских культур. Это наследие бесценно для русской мысли потому что и наш народ преимущественно крестьянский в своих корнях, и наш крестьянский дионисийский логос появляется в момент столкновения индоевропейцев с аграрной цивилизацие Великой Матери (Палеоевропа с центром на Блаканах — Кукутень-Триполье). Структурно, и в России и в Румынии мы опять имеем дело со схожими явлениями. И если в центре нашего внимания стоит народный дионисийский логос, царство Земли, то и в этом случае обращение к наработкам румынских философов было бы крайне уместным и плодотворным.

В то же время, сам факт расцвета русской культуры в 19-м веке после масштабного обращения к народному началу у Пушкина, Жуковского, Глинки, славянофилов, и в целом в течение всего 19 и в начале 20-века, позволяет внести определённую поправку в леонтьевскую схему. Предпосылка высокой и одновременно самобытной культуры не просто дифференциированное общество, но диференциированное общество с серьёзным культурным и экзистенциальным разрывом между элитой и народом, которое стремится этот разрыв преодолеть. Однако преодоление проходит не по формуле вторичного упрощения — ликвидации высокой культуры вместе с её носителями, но через преломление в высокой культуре народных особенностей, традиций и т. п.

В целом это соотвествует гегелевскому различию между добродетелью и невинностью — незнание Зла. Изначальное «парадиазиакальное» недифференцированное состояние — это ещё не добродетель — добродетель — знать зло и преодолеть его. Так через столкновение с Западом, его усвоение и преодоление русская культура выходила на новый уровень.

В период между двумя мировыми войнами в Румынии произошло то же самое, что в России века 19-го-начала 20-го. Наивысшего взлёта высокодифференцированная культура, и прежде всего культура мышления достигает, когда стремится восстановиться связь с народным духом. Как и в России это происходило в форме противопоставления себя Западу, утверждения румынского народного православного начала как самобытного. Так в начала 20-века появляется ортодоксизм или гындуризм — по названию журналы «Гындиря» ( "Мысль") Никифора Крайника — течение, главной мыслью которого было как раз утверждение этой самобытности, создание связи между традицией и философией, осмысление того, что составляет уникальность православной культуры, и то может ли она ответы на вызовы Нового времени с её машинной цивилизацией, индивидуализмом, взаимным отчуждением и т. п.

Поэтому румынская философия интересна ещё и тем, что она ставит в центр внимания зачастую те же вещи, что и русская, обращается к тем же проблемам в схожих исторических условиях, в схожем обществе. Однако, конечно, делает это несколько иначе чем мы. И это интересно, так как этот опыт позволяет обогатить и русское мышление в поисках ответов на известные русские вопросы.У румынской философии в этом отношении была некоторая фора, философский и культурный взрыв в Румынии случился после большевистского переворота, нанёсшего почти смертельный удар по русской традиции мысли, центр которой переместился в эмиграцию.

Западные исследователи отмечают поразительное сходство между русской религиозной философией Серебряного века и румынским межвоенным периодом. При этом, судя по всему, эти сходства связаны не с прямым влиянием, а общими предпосылками развития интеллектуальных традиций.

Почему румынская почвеническая, консервативная философия может быть интересна русским:

1. Экзотика. Потому что неизведанное всегда интересно. Мы практически ничего не знаем о 20-миллионной православной стране. Одни предрассудки. Как можно всерьёз говорить о существовании православной цивилизации, если мы в России не знаем важнейших мыслителей крупнейшей после России православной страны?

2. Только Румыния и Россия из православных стран поствизантийского мира смогли в Новое Время создать высокодифференцированную культуру мирового уровня, дать писателей и философов мирового значения.

3. Причина такого положения дел может быть объяснена концепцией «цветущей сложности» Константина Леонтьева. Леонтьев полагал, что в основе высокой культуры всегда лежит неравенство. Сословная аристократически иерархическая структура общества создаёт предпосылки для создания высокой культуры. Чем выше дифференциал между элитами и народом, тем более высокой культуры можно достичь. Поэтому Леонтьев, например, в отличие от славянофилов одобрял деятельность Петра 1.

Специфика России и румынских княжеств Валахии и Молдовы в том, что только они из православных стран полностью сохранили вплоть до нового времени сложную сословную структуру с собственным дворянством, тем самым сохранив неизменной традиции высокой культуры. В Сербии, Боснии и Болгарии — это дворянство практически исчезло из-за турецкого завоевания. Правившие в 19 веке Сербией династии Карагеоргиевичей и Обреновичей — потомки крестьян. В Болгарии ещё раньше Сербии, оказавшейся под турецким господством, на момент объявления независимости никаких следов дворянства вообще не осталось, поллитику страны сразу стали вершить либеральные адвокаты.

Дунайские княжества были вассалами Порты. Это значит, что на их территории сохранялись все прежние социальные структуры, разрушенные на Балканах османским завоеванием. Они сохраняли своих господарей и дворянство (бояр). К тому же в боярство княжеств влилась и поствизантийская греческая аристократия, чему способствовали попытки султанов опереться в княжествах на фанариотов.

Так частью румынского боярства стали роды Кантакузинов и Палеологов, претендовавшие на преемство императорским родам Византии.

Несмотря на то, что почти друг друга не знаем и несмотря на то, что говорим на языках разных языковых групп у России и Румынии поразительно много общего:

1. И Россия и румынские княжества единственные среди православных стран оставались независимыми после турецкого завоевания. Русские полностью, румыны — частично.
2. Сохранили дифференцированную социальную структуру и своё дворянство.
3. Сохранили идейную и институциональную преемственность Византии. Русские - в идее Третьего Рима. Румыны - в культуре, образовании, укладе жизни элит, особой роли господарей в жизни православного миллета Османской Империи. См. выдающееся исследование Николай Йорги "Византия после Византии".
4. Выдержали сходное испытание модернизацией и вестернизацией примерно в одно и то же время (румынские княжества с отставанием от России в век)
5. Наконец, в целом народ и в России, и в Дунайских княжествах был крестьянским, достаточно архаичным, очень схожим по ценностным ориентациям, мировоззрению, образу мысли (куда ближе немцев).

Задачи канала: поделиться знаниями и мнениями по поводу ведущих представителей румынской философской мысли XX века. Прежде всего - Лучиана Благи. Но не только. Какие-то из этих заметок ранее писались в стол. Попробуем обнародовать и структурировать.