🦋🦋🦋🦋🦋🦋🦋🦋🦋🦋🦋
𝐒𝐡𝐚𝐝𝐨𝐰𝐬 𝐢𝐧 𝐭𝐡𝐞 𝐅𝐚𝐦𝐢𝐥𝐲 𝐆𝐚𝐥𝐥𝐞𝐫𝐲
🦋🦋🦋🦋🦋🦋🦋🦋🦋🦋🦋
Мать сидела в кресле у камина, положив руки на подлокотники, словно пыталась удержать контроль не только над телом, но и над временем. Отец стоял у окна, глядя на холодный свет, пробивающийся сквозь узорчатое стекло, будто надеялся, что разговор просто пройдёт мимо.
Пенелопа сидела напротив них. Её осанка была безупречной, как учили, как ожидали. Но внутри — в груди, под рёбрами — копилось нечто острое, как заноза из стекла.
— произнесла она, и голос её был мягким, но в нём звенела сталь.
Мать подняла взгляд. Он был ровным, пустынно-серым.
Она помнила.
Помнила, как в девять лет стояла в семейной галерее. Это было одно из её любимых мест — длинный коридор с портретами, завораживающий своей тишиной. Картины не шевелились. Те, кто был на них, были слишком стары, слишком уставшие. Некоторые будто нарочно отводили взгляд.
И там, между портретом Элдреда Кристала — строгого мага времён Первой войны — и неизвестной женщиной в мантии исследователя, был пустой участок стены. Просто гладкий камень.
Пенелопа спросила тогда у матери:
Она не забыла. Она просто научилась — ждать.
Теперь, сидя в гостиной Хогвартса напротив своих родителей, она чувствовала, как под кожей пульсирует воспоминание. Оно было живым. И оно звало.
Мать отвела взгляд. Веки дрогнули.
Отец шагнул вперёд. Его голос был усталым:
Пенелопа почувствовала, как холод прошёлся по позвоночнику.
Пропала.
А значит — осталась. Где-то.
Они боялись, что она — похожа.
И были правы.
🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍
Позже, той же ночью, Пенелопа снова спустилась в библиотеку.
Её не остановили ни поздний час, ни правила, ни тишина, звенящая в коридорах.
Она шла в Архив.
В голове вспыхивали фрагменты:
дедушка, однажды назвавший Виолу
тётушка с холодными глазами, которая всегда говорила, что
ночь, когда Пенелопе приснилось зеркало, полное дыма, и голос, шепчущий:
Ты меня слышишь, девочка с моими глазами?
Пальцы скользнули по полке. Она знала, какой том искать — под грифом «утратившие ученичество».
Там, среди серых строк и пыльных имён, стояла запись:
Мердок.
Пенелопа знала это имя.
Он преподавал до её рождения, но иногда его упоминали старые преподаватели, как кого-то… необычного.
Следующим шагом будет найти, кто знал Виолу.
Кто боялся.
И кто — возможно — ещё помнит.
🦋🦋🦋🦋🦋🦋🦋🦋🦋🦋🦋
#𝐩𝐥𝐨𝐭
🦋🦋🦋🦋🦋🦋🦋🦋🦋🦋🦋
𝐒𝐡𝐚𝐝𝐨𝐰𝐬 𝐢𝐧 𝐭𝐡𝐞 𝐅𝐚𝐦𝐢𝐥𝐲 𝐆𝐚𝐥𝐥𝐞𝐫𝐲
🦋🦋🦋🦋🦋🦋🦋🦋🦋🦋🦋
Молчание было долгим. Напряжённым.
Мать сидела в кресле у камина, положив руки на подлокотники, словно пыталась удержать контроль не только над телом, но и над временем. Отец стоял у окна, глядя на холодный свет, пробивающийся сквозь узорчатое стекло, будто надеялся, что разговор просто пройдёт мимо.
Пенелопа сидела напротив них. Её осанка была безупречной, как учили, как ожидали. Но внутри — в груди, под рёбрами — копилось нечто острое, как заноза из стекла.
— Я спросила вас не просто так,
— произнесла она, и голос её был мягким, но в нём звенела сталь.
— Вы знали. Всю жизнь знали. Кто такая Виола? Почему её имя вычеркнуто?
Мать подняла взгляд. Он был ровным, пустынно-серым.
— Некоторые истории не для того, чтобы их пересказывали. Они были забыты с умыслом.
— Так не бывает, — резко сказала Пенелопа. — Забвение — это выбор. А я хочу знать, что вы выбрали не помнить.
Она помнила.
Помнила, как в девять лет стояла в семейной галерее. Это было одно из её любимых мест — длинный коридор с портретами, завораживающий своей тишиной. Картины не шевелились. Те, кто был на них, были слишком стары, слишком уставшие. Некоторые будто нарочно отводили взгляд.
И там, между портретом Элдреда Кристала — строгого мага времён Первой войны — и неизвестной женщиной в мантии исследователя, был пустой участок стены. Просто гладкий камень.
Пенелопа спросила тогда у матери:
— А здесь что было?
Мать застыла на секунду, потом ответила с улыбкой, слишком натянутой:
— Ошибочный холст. Мы сняли.
— Почему?
— Иногда художники ошибаются.
Но позже она услышала, как мать в кухне шепчет отцу:
— Она снова спрашивала. Про портрет.
— Скажи, что он был неудачный. Пусть забудет.
Она не забыла. Она просто научилась — ждать.
Теперь, сидя в гостиной Хогвартса напротив своих родителей, она чувствовала, как под кожей пульсирует воспоминание. Оно было живым. И оно звало.
— Я вспомнила её имя раньше, чем услышала его из книги, — тихо сказала Пенелопа. — Оно всплывало из снов. Из портретов. Даже запах книг в семейной библиотеке напоминал мне её. Я не знала, кто она, но всегда чувствовала — она часть меня.
Мать отвела взгляд. Веки дрогнули.
— Виола была не тем, кем должна была быть, — наконец произнесла она.
— Что это значит?
— Она слишком глубоко копала. Не соблюдала границ. Связывалась с людьми, с которыми не следовало…
— Какими людьми? — Голос Пенелопы стал тише, но тверже.
— С магами, что занимались… нестабильными вещами. Преобразованием артефактов, расщеплением магической энергии, исследованием древних проклятий. Она не считала границы важными. Только знание. А за знание всегда платят.
Отец шагнул вперёд. Его голос был усталым:
— Она исчезла. Не умерла. Не сбежала. Просто… пропала. После исключения. Никто не знает, где она. Ни Министерство, ни школа.
Пенелопа почувствовала, как холод прошёлся по позвоночнику.
Пропала.
А значит — осталась. Где-то.
— Почему вы боялись её имени?
— Потому что если ты знаешь, как задать вопрос, ты рискуешь найти тот же путь.
Они боялись, что она — похожа.
И были правы.
🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍
Позже, той же ночью, Пенелопа снова спустилась в библиотеку.
Её не остановили ни поздний час, ни правила, ни тишина, звенящая в коридорах.
Она шла в Архив.
В голове вспыхивали фрагменты:
дедушка, однажды назвавший Виолу
той, кто сожгла мосты
тётушка с холодными глазами, которая всегда говорила, что
ум — это дар, но проклятие в неправильных руках
ночь, когда Пенелопе приснилось зеркало, полное дыма, и голос, шепчущий:
Ты меня слышишь, девочка с моими глазами?
Пальцы скользнули по полке. Она знала, какой том искать — под грифом «утратившие ученичество».
Там, среди серых строк и пыльных имён, стояла запись:
Виола Кристал. Исключена. Архивные материалы запечатаны. Доступ ограничен. Код — Профессор М. Мердок.
Мердок.
Пенелопа знала это имя.
Он преподавал до её рождения, но иногда его упоминали старые преподаватели, как кого-то… необычного.
Она сжала кулак.
Следующим шагом будет найти, кто знал Виолу.
Кто боялся.
И кто — возможно — ещё помнит.
🦋🦋🦋🦋🦋🦋🦋🦋🦋🦋🦋
#𝐩𝐥𝐨𝐭
🦋🦋🦋🦋🦋🦋🦋🦋🦋🦋🦋