Дэвид Фостер Уоллес — "Короткие интервью с подонками"
Перед прыжком веры в "Бесконечную шутку" решил пристреляться к Уоллесу через интервью на Ютубе и сборник рассказов. И от того, и от второго впечатления очень положительные: попался действительно умный автор, при этом ничуть не сноб, а современный (подчеркнуть) интеллектуал, которому не в лом задавать читателю прямые вопросы для обсуждения, не присаживаясь перед ним на коленки, а общаясь как с равным.
Несмотря на постоянные эксперименты с формой и интонацией, у всей прозы Уоллеса есть общие знаменатели: это скрупулезная внимательность к деталям и жажда раскапывать психологию своих "подопытных" персонажей. Из своего небогатого читательского уровня могу описать результат так — Чехов накидался таблетками и сел писать соавторское с Палаником (а иногда и с Берроузом). Вроде бы и сатира, и высмеивание, и абсурдная фиксация на нелепом и стыдном, но — все-таки не пост-, а очень даже мета-иронично. Уоллес, по его собственным словам — "к сожалению, писатель", хотел быть искренним и получать искренность в ответ. Говорить о наболевшем, не прерываясь на формальные оговорки и излишние пояснения при скачке мыслей. Это разговор по душам тет-а-тет с читателем, пробивающийся через страницы, но не хватающий за горло, а по-дружески кладущий руку тебе на плечо и предлагающий доверчиво пообщаться за жизнь. Такие авторы — на вес не только золота, но и чего подороже.
Перед прыжком веры в "Бесконечную шутку" решил пристреляться к Уоллесу через интервью на Ютубе и сборник рассказов. И от того, и от второго впечатления очень положительные: попался действительно умный автор, при этом ничуть не сноб, а современный (подчеркнуть) интеллектуал, которому не в лом задавать читателю прямые вопросы для обсуждения, не присаживаясь перед ним на коленки, а общаясь как с равным.
Несмотря на постоянные эксперименты с формой и интонацией, у всей прозы Уоллеса есть общие знаменатели: это скрупулезная внимательность к деталям и жажда раскапывать психологию своих "подопытных" персонажей. Из своего небогатого читательского уровня могу описать результат так — Чехов накидался таблетками и сел писать соавторское с Палаником (а иногда и с Берроузом). Вроде бы и сатира, и высмеивание, и абсурдная фиксация на нелепом и стыдном, но — все-таки не пост-, а очень даже мета-иронично. Уоллес, по его собственным словам — "к сожалению, писатель", хотел быть искренним и получать искренность в ответ. Говорить о наболевшем, не прерываясь на формальные оговорки и излишние пояснения при скачке мыслей. Это разговор по душам тет-а-тет с читателем, пробивающийся через страницы, но не хватающий за горло, а по-дружески кладущий руку тебе на плечо и предлагающий доверчиво пообщаться за жизнь. Такие авторы — на вес не только золота, но и чего подороже.