Как я оказалась в детской колонии В школьные годы мы с товарищами по театральной студии на лето стали волонтёрами. Не то чтобы нам это было сильно интересно. Но выбирая между уходом за школьными грядками и поездками со спектаклями по неблагополучным школам города, мы предпочли принудительную добровольческую миссию приобщения к искусству школьников, которым повезло гораздо меньше, чем нам.
Вся эта кампания в общем-то имела благую цель, но была абсолютно оторвана от реальности. Старшеклассникам из неблагополучных школ было наплевать на наш спектакль про слона, который уехал в командировку, а потом вернулся и всем друзьям привёз подарки, а мышке не привёз, и поехал в командировку снова, чтобы на этот раз не обделить мышку гостинцем. Но неактуальностью спектакля дело не ограничилось, и чтобы наши слушатели максимально кринжанули (тогда не было такого слова, но оно идеально подходит), мы были в кепках с надписью «Я не пью и не курю» и футболках «Волонтёры 17 гимназии» (элитной математической школы). Возможно ли найти более высокомерный и порождающий классовую ненависть наряд для этой ситуации?
С горем пополам мы показывали спектакль пофигистичному залу, проводили какие-то назидательные беседы, которые посильно старались сделать более человечными (и это иногда работало), а с некоторыми ребятами даже успевали познакомиться поближе. Но однажды нас привезли в детскую колонию. Чтобы ребёнку оказаться там, нужно совершить либо очень много мелких преступлений, либо одно, но настолько серьёзное и необратимое, насколько вы только можете себе представить.
Детей загнали в спортивный зал, и мы начали спектакль. Если предыдущим школьникам было просто наплевать, то эти дети смотрели на нас так, как будто в том, что они находятся в колонии, виноваты мы лично. Под конвоем они не могли выкрикивать с места, вскакивать или как-то ещё выражать свою агрессию, поэтому всё что у них было — взгляд. Я его не забуду. До этого мы как-то выступали перед слабослышащими детьми, и спектакль для них дублировался на языке жестов. Это были самые благодарные и вовлечённые зрители, многие из них могли читать по губам. Дети в колонии оказались их полной противоположностью.
Мы доиграли спектакль и уже мечтали сбежать, но нужно было провести ещё и весёлые старты: всякие задания на физическую активность. И то, как повели себя наши временные воспитанники, поразило меня. Когда мы стали заниматься с ними тем, что интересно
им, они оказались самыми обычными детьми — радостными, подвижными и мотивированными. Они хотели прыгать и бегать, соревноваться, кооперироваться. Они вовлекали нас в свои игры и охотно делились успехами.
Этот случай внушил мне стойкую уверенность, что даже к самым, казалось бы, немотивированным детям можно подобрать ключик и разжечь в них огонь любопытства. Это совсем непросто, если не сказать, что очень тяжело, но
возможно.
Я снимаю шляпу перед всеми, кто трудится над пробуждением мотивации в детях. И особенно перед теми, кто работает с ребятами, оказавшимися в тяжёлой ситуации. Например, я симпатизирую проекту «Упсала-цирк», который бесплатно занимается цирковыми занятиями с ребятами с особенностями развития, детьми из неблагополучных и приёмных семей. Посмотрите, какой у них классный сайт (кстати, там можно помочь проекту):
https://upsalacircus.ru/.