— Да. Планы на лето. И ты, кстати, в нём фигурируешь. Причём чаще, чем кофе и самоубийства.
Фёдор невольно улыбнулся.
— Перечисляй.
— Сыграем в русскую рулетку, пойдём исследовать заброшки босиком. Кто первый наступит на спидозный шприц, тот выиграет. Ещё я придумал новый флешмоб — облизывать глаза вместо банального "привет", тик ток говорит, что глазные яблоки — самая вкусная часть человеческого тела, это нужно будет проверить. А ещё поедем на остров каннибалов, попробуем на вкус слоновью ногу из Чернобыля и испытаем на себе белую пытку, будет весело! И таких пунктов примерно сотня.
— М-м-м-м, ты планируешь не дожить даже до июля. Спасибо, пожалуй, откажусь.
— Есть ещё несколько пунктов. — раздалось в трубке после некоторого молчания. — Они не такие весёлые, но все же...
— Продолжай.
— Хочу встречать рассветы. Неважно где, главное — рядом с тобой. Ты будешь молчать, а я говорить что-то вдохновляющее. Или наоборот. Или помолчим вместе. Главное — вместе. — Дазай на минуту замолчал, после продолжил. — Ещё хочу забыть, сколько нам лет и просто насладиться летом, сделать его самым лучшим, настоящим, искренним. И радоваться мелочам, которые будут встречать нас каждый день. Последний пункт... — полюбить жизнь. Так, чтобы не хотелось совершить самоубийство. Даже с прекрасной девушкой. Даже... с тобой.
Фёдор не ответил сразу. Он смотрел, как в окне напротив гаснет свет. Он подумал, что этом списке есть что-то похожее на правду. Не такую, что режет по-живому, а ту, что немного улыбается. И это очень похоже на очередное приглашение жить.
— Ты странный, — сказал он наконец, мягко. — Но, может быть… это и есть способ выжить в этом свете.
— Возможно, — легко отозвался Дазай. — Мы ещё слишком живые, чтобы быть серьёзными. И слишком серьёзные, чтобы просто быть живыми.
— Ты забыл ещё один пункт, — сказал Фёдор.
— Какой?
— Позвонить в полночь другу, чтобы напомнить ему, что всё ещё может быть не так уж плохо.
Дазай засмеялся. Это был светлый, тихий смех, не похожий на его обычные мрачные шутки.
— Запишу. Сто первый пункт — звонить Фёдору каждый день. По крайней мере этим летом.
Они ещё немного помолчали, и в этой тишине было что-то важное: как будто сами звёзды прислушивались.
Часы пробили полночь.
Лето началось — хрупкое, как сон, но такое же приятное и долгожданное.
Фёдор невольно улыбнулся.
— Перечисляй.
— Сыграем в русскую рулетку, пойдём исследовать заброшки босиком. Кто первый наступит на спидозный шприц, тот выиграет. Ещё я придумал новый флешмоб — облизывать глаза вместо банального "привет", тик ток говорит, что глазные яблоки — самая вкусная часть человеческого тела, это нужно будет проверить. А ещё поедем на остров каннибалов, попробуем на вкус слоновью ногу из Чернобыля и испытаем на себе белую пытку, будет весело! И таких пунктов примерно сотня.
— М-м-м-м, ты планируешь не дожить даже до июля. Спасибо, пожалуй, откажусь.
— Есть ещё несколько пунктов. — раздалось в трубке после некоторого молчания. — Они не такие весёлые, но все же...
— Продолжай.
— Хочу встречать рассветы. Неважно где, главное — рядом с тобой. Ты будешь молчать, а я говорить что-то вдохновляющее. Или наоборот. Или помолчим вместе. Главное — вместе. — Дазай на минуту замолчал, после продолжил. — Ещё хочу забыть, сколько нам лет и просто насладиться летом, сделать его самым лучшим, настоящим, искренним. И радоваться мелочам, которые будут встречать нас каждый день. Последний пункт... — полюбить жизнь. Так, чтобы не хотелось совершить самоубийство. Даже с прекрасной девушкой. Даже... с тобой.
Фёдор не ответил сразу. Он смотрел, как в окне напротив гаснет свет. Он подумал, что этом списке есть что-то похожее на правду. Не такую, что режет по-живому, а ту, что немного улыбается. И это очень похоже на очередное приглашение жить.
— Ты странный, — сказал он наконец, мягко. — Но, может быть… это и есть способ выжить в этом свете.
— Возможно, — легко отозвался Дазай. — Мы ещё слишком живые, чтобы быть серьёзными. И слишком серьёзные, чтобы просто быть живыми.
— Ты забыл ещё один пункт, — сказал Фёдор.
— Какой?
— Позвонить в полночь другу, чтобы напомнить ему, что всё ещё может быть не так уж плохо.
Дазай засмеялся. Это был светлый, тихий смех, не похожий на его обычные мрачные шутки.
— Запишу. Сто первый пункт — звонить Фёдору каждый день. По крайней мере этим летом.
Они ещё немного помолчали, и в этой тишине было что-то важное: как будто сами звёзды прислушивались.
Часы пробили полночь.
Лето началось — хрупкое, как сон, но такое же приятное и долгожданное.