Почему локальные популяции земледельцев соглашаются на дополнительные усилия по производству излишков, чтобы финансировать проекты, которые по большей части ими не контролируются и мало влияют на их жизнь? Общий ответ заключается в том, что продолжительная интенсификация производства порождает возможности для контроля, которые позволяют элитам требовать свою долю от произведённого. Мы уже видели, как интенсификация в экономике жизнеобеспечения в качестве обратной связи между ростом населения и технологическими изменениями порождает новые проблемы (такие, как возрастающие риски и возникновение войн), для разрешения которых, в свою очередь, требуются новые социальные технологии, как, например, расширенное родство, долги и кредиты, церемониальные циклы и лидерство. Дальнейшее развитие этого процесса и приводит к усилению контроля.

📚 А. Джонсон, Т. Эрл. Эволюция человеческих обществ. От добывающей общины к аграрному государству.

Действительно ли увеличение населения является прямым следствием улучшения условий жизни? Как развиваются и вместе с тем усложняются человеческие общества? Как осмыслить их разнообразие сквозь пространство и время? Поиску ответов на эти и другие вопросы посвящён фундаментальный труд двух исследователей домодернистских обществ, антрополога-психолога Алена Джонсона и антрополога-экономиста Тимоти Эрла, синтезирующий данные антропологии, археологии и экономики для объяснения того, как человеческие общества усложнялись на протяжении тысячелетий.

Авторы реконструируют логику и ограничения двух доминирующих подходов к объяснению эволюции обществ: однолинейного эволюционизма и культурного релятивизма. При этом они делают упор на выяснение причин, механизмов и паттернов социальной эволюции, которую считают, несмотря на многообразие её путей, поддающейся объяснению в рамках единой теории, дающей возможность постичь многообразие современных обществ. Согласно теории, выдвинутой ими, главной движущей силой социокультурной эволюции является рост численности населения, зависящий, в свою очередь, от уровня извлечения средств из доступных природных ресурсов и их использования, перераспределения и контроля за ними.

Увеличение плотности населения внутри экосистемы неизбежно ведёт к дефициту ресурсов, что запускает цепочку взаимосвязанных процессов. Общества переходят к более трудо- и энергозатратным, но более продуктивным технологиям, как, например, приручение лошади, механизация труда или использование угля вместо дров. Это, в свою очередь, вызывает необходимость координировать усилия больших групп людей для управления ресурсами, организации производства, постройки инфраструктуры или ведения войны. А для управления столь сложными системами и оперативной мобилизации ресурсов из племенной иерархии возникают элиты и вслед за ними — социальное неравенство.

При реорганизации хозяйства в ходе освоения новых технологий возникает определённый дефицит ресурсов, их переработка может быть сопряжена с бОльшими рисками и технологическими сложностями, чем ранее, а конкуренция за ресурсы с соседями может приводить не только к налаживанию обмена и совместной деятельности, но и к вооружённым конфликтам. Отсюда и происходит процесс институционализации общества и возникновение элиты, не занятой производством, но обеспечивающей решение встающих перед обществом проблем.

В этом ключе социальная эволюция представляется авторами как адаптация общества к изменяющимся условиям существования. Растущая сложность общества рассматривается не как прогресс и безусловное благо, а как вынужденная реакция на экологические и демографические вызовы. При этом авторы показывают, что государство не всегда становится доминирующей силой в обществе, а формы самоорганизации могут быть самыми разнообразными, как, например, в средневековой Европе.

Книга обязательна к прочтению всем, кто неравнодушен к социальной истории и антропологии. Это прекрасное обобщающее исследование с отличной аргументацией и солидной доказательной базой.

#моё@cliomechanics
#cm_ОбзорыКниг
#cm_антропология
#cm_социология
#cm_технологии
#cm_экономика

Механика истории│подписаться