Почти весь IV в., параллельно христианизации империи, ортодоксы вели непримиримый христологический спор с арианами, утверждавшими что Христос не равен Богу Отцу. Казалось бы, какая разница: единосущен или подобосущен? Огромная, как выяснилось. Большинство императоров на протяжении более полувека — от Константина Великого до Валента — поддерживали или, как минимум, не позволяли притеснять ариан именно потому, что если Христос сотворён Богом Отцом, то и Церковь — дело рук людских, и должно ей подчиняться имперской власти. Нормальная государственная идея, просто облечённая в богословскую обёртку. Лучшие умы Церкви в итоге отстояли догмат единосущности Бога Сына Богу Отцу, но за это время успели креститься почти все жившие окрест Империи варварские племена. Разумеется, не в ортодоксию, что Империи аукалось не менее двух последующих веков.
Важность для жителей Империи христологических споров тяжело переоценить. Подсказка в самой их сути. В Новом Завете не раз говорится, что Церковь есть тело воскресшего Христа на Земле, и это понимание природы, воплощения и жизни Христа даёт образец для построения Царства Божия на Земле.
Закончив спор с арианами, и утвердив своё превосходство, ортодоксы должны были переопределить свои взаимоотношения с Империей. На этот раз раскол в Церкви получился довольно тяжёлый, с последствиями, имеющими место вплоть до наших дней. Победил, хоть и не сразу, догмат о нераздельности и неслиянности двух природ Христа, божественной и человеческой, на что несториане возражали, приводя аргументы о двух самостоятельных природах в одном лице, а монофизиты — об одной общей.
Побеждённые и изгнанные несториане в итоге ушли на Восток в Сасанидский Иран и влились там в Яковитскую Церковь, дав ей своё имя. Эта церковь будет процветать под покровительством шаханшахов, а после падения государства Сасанидов распространится до монгольских степей и Китая, став на рубеже I-II тыс. крупнейшей христианской конфессией. Монофизиты же на два столетия оказались в Империи фактически людьми второго сорта, а с приходом мусульман активно участвовали в сдаче им Сирии и Египта при условии неприкосновенности жизней и имущества. Халифат отнёсся к ним мягче и лояльнее христианской Византии, и именно из них на первых порах в основном состоял костяк администрации и флота Халифата.
Ортодоксальная версия догмата о двух природах говорит о добровольном подчинении человеческой природы Христа божественной природе и их симфонии (согласию) в одном теле. А теперь спроецируем это на две ветви власти — светскую и духовную — и получим добровольное подчинение светской власти власти духовной.
Именно через понимание Империи как политического продолжения Церкви — тела Христова на Земле — мы можем дать внятное объяснение явлениям, малопонятным с точки зрения государственного здравого смысла: политическому православию, нетерпимости к ересям и преследованию еретиков как врагов государства, неприкосновенности и многочисленности монашества, фактическому замещению епископами роли куриалов.
Вопросы, поднимаемые на Вселенских Соборах, и споры вокруг них в Империи — казалось бы, какое дело простым людям до богословия — касались не только и не столько Церкви, сколько Империи как политического продолжения Церкви, а, значит, и организации её общественной жизни в целом. Именно это, а не отсутствие на Западе достойных богословов, во многом объясняет меньшую активность Западной Церкви во Вселенских Соборах по сравнению с Восточной, вплоть до приезда делегаций только по прямому приказу императора, хотя духовным лицом он не являлся.
Образ Империи как ковчега спасения и ограды Церкви — это не метафора. Если политические термины христианской империи понимать буквально, то можно увидеть в корне изменившееся понимание империума.
Литература:
📚 Питер Браун. Мир поздней Античности: 150–750 гг. н.э.
📚 A.H.M. Jones. The Later Roman Empire 284–602: A Social, Economic and Administrative Survey.
📚 Edward J. Watts. City and School in Late Antique Athens and Alexandria.
#моё@cliomechanics
#СимПобедиши@cliomechanics
#cm_макроистория
#cm_религии
Механика истории│подписаться
Важность для жителей Империи христологических споров тяжело переоценить. Подсказка в самой их сути. В Новом Завете не раз говорится, что Церковь есть тело воскресшего Христа на Земле, и это понимание природы, воплощения и жизни Христа даёт образец для построения Царства Божия на Земле.
Закончив спор с арианами, и утвердив своё превосходство, ортодоксы должны были переопределить свои взаимоотношения с Империей. На этот раз раскол в Церкви получился довольно тяжёлый, с последствиями, имеющими место вплоть до наших дней. Победил, хоть и не сразу, догмат о нераздельности и неслиянности двух природ Христа, божественной и человеческой, на что несториане возражали, приводя аргументы о двух самостоятельных природах в одном лице, а монофизиты — об одной общей.
Побеждённые и изгнанные несториане в итоге ушли на Восток в Сасанидский Иран и влились там в Яковитскую Церковь, дав ей своё имя. Эта церковь будет процветать под покровительством шаханшахов, а после падения государства Сасанидов распространится до монгольских степей и Китая, став на рубеже I-II тыс. крупнейшей христианской конфессией. Монофизиты же на два столетия оказались в Империи фактически людьми второго сорта, а с приходом мусульман активно участвовали в сдаче им Сирии и Египта при условии неприкосновенности жизней и имущества. Халифат отнёсся к ним мягче и лояльнее христианской Византии, и именно из них на первых порах в основном состоял костяк администрации и флота Халифата.
Ортодоксальная версия догмата о двух природах говорит о добровольном подчинении человеческой природы Христа божественной природе и их симфонии (согласию) в одном теле. А теперь спроецируем это на две ветви власти — светскую и духовную — и получим добровольное подчинение светской власти власти духовной.
Именно через понимание Империи как политического продолжения Церкви — тела Христова на Земле — мы можем дать внятное объяснение явлениям, малопонятным с точки зрения государственного здравого смысла: политическому православию, нетерпимости к ересям и преследованию еретиков как врагов государства, неприкосновенности и многочисленности монашества, фактическому замещению епископами роли куриалов.
Вопросы, поднимаемые на Вселенских Соборах, и споры вокруг них в Империи — казалось бы, какое дело простым людям до богословия — касались не только и не столько Церкви, сколько Империи как политического продолжения Церкви, а, значит, и организации её общественной жизни в целом. Именно это, а не отсутствие на Западе достойных богословов, во многом объясняет меньшую активность Западной Церкви во Вселенских Соборах по сравнению с Восточной, вплоть до приезда делегаций только по прямому приказу императора, хотя духовным лицом он не являлся.
Образ Империи как ковчега спасения и ограды Церкви — это не метафора. Если политические термины христианской империи понимать буквально, то можно увидеть в корне изменившееся понимание империума.
Литература:
📚 Питер Браун. Мир поздней Античности: 150–750 гг. н.э.
📚 A.H.M. Jones. The Later Roman Empire 284–602: A Social, Economic and Administrative Survey.
📚 Edward J. Watts. City and School in Late Antique Athens and Alexandria.
#моё@cliomechanics
#СимПобедиши@cliomechanics
#cm_макроистория
#cm_религии
Механика истории│подписаться