«Проблема судьбы» Георга Зиммеля — наделение случайности смыслом
В эссе 1913 года Зиммель предлагает включить понятие «судьба» в поле философии, поскольку (господствующие в его времена) идеализм, рационализм и пантеизм не придают «судьбе» значения.
Как Зиммель определяет «судьбу»? В структуре этого понятия предполагаются: (1) субъект, имеющий собственную направленность («телеологию» или «смысл») жизни и (2) события, протекающие вне причинной связи с субъектом, но воздействующие на него, побуждающие или препятствующие движению субъекта через жизнь.
Мы погружены в поток событий, которые протекают в мире объективно, вне всякой связи с нами. Даже если они обусловлены физическими, социальными и иными причинами — по отношению к нам эти события «случайны». Человек способен задним числом соотносить эти события с собственной жизнью, придавать им значимость и включать как факты в личную историю. Так они становятся «предназначениями» и приобретают характер «судеб».
Наделяясь субъективным смыслом, объективное происходящее становится фактами жизни, направляющим саму эту жизнь. Человек «переваривает» случайность мира, и придает собственной жизни осмысленность и направление.
Бог не подвержен судьбе, так как все события либо понятны его божественному уму, либо и вовсе происходят по его воле (речь не о древнегреческих богах!). Животное не задумывается о существовании, не осмысляет направление своей жизни. Человек же находится между полюсами: «случайность» мира всегда противостоит ответственности за себя. Вот как пишет Зиммель:
Человеческая жизнь всегда двойственна, в ней противостоят другу другу причинность, простая природность происходящего — и его значение, которое пронизано и одушевлено для человека смыслом, ценностью, целью. Либо, если посмотреть под иным углом зрения: с одной стороны, мы преданы космическим переменам и в них включены, но, с другой стороны, чувствуем и выводим наше индивидуальное существование из его собственного центра, наделенного ответственностью за себя самого и как бы замкнутой для всего остального формой.
Важно отметить, что и пассивное принятие происходящего тоже создает судьбу, ведь, делая события значимыми, человек все равно преодолевает разрыв между «случайностью» внешнего и «осмысленностью» внутреннего.
Судьба определяется самой направленностью жизненного потока, а значимые события мы отбираем сами:
Именно по этой направленности мы можем осуществлять отбор касающихся нас событий: роль судьбы играют для нас лишь те из них, которые вызвали колебания в этом потоке (даже их отклонение или разрушение относится к тому, что было ими привнесено).
Полностью исключить случайность внешнего мира, конечно, никакая судьба не может:
В структуре нашей судьбы этому соответствует тревожное чувство, говорящее нам, что при всей необходимости нашей жизни она все же случайна. Полную противоположность этому чувству и его преодоление предлагает нам только искусство в форме трагедии.
Почему Зиммель говорит о трагедии? События определяют судьбу Гамлета, не столько потому, что трагичны, но потому что он — Гамлет. Не само проишествие делает событие фактом, а уникальный внутренний отклик и его личная значимость для «Я». В трагическом сюжете судьба персонажа является тотальной и неотвратимой, случайное же оказывается необходимым. Трагедия — всегда «трагедия судьбы», и, направляя тревожность в эстетическое русло, она очищает душу человека.
Именно постоянное преодоление противоречия между случайностью и осмысленностью, делает человека человеком, создаёт смысл жизни и его внутреннее единство:
Границы жизни находятся повсюду, и это образует самый центр и особенность нашего существования; но жизнь преодолевает и эти границы, и в этом, наверное, заключается самый широкий смысл жизни: все превосходящее собственные границы заключает их в самом себе.
Подобно тому как у Канта категории оформляют вещь в себе в объективный мир, так и у Зиммеля «судьба» превращает «случайность» в «смысл жизни».
В эссе 1913 года Зиммель предлагает включить понятие «судьба» в поле философии, поскольку (господствующие в его времена) идеализм, рационализм и пантеизм не придают «судьбе» значения.
Как Зиммель определяет «судьбу»? В структуре этого понятия предполагаются: (1) субъект, имеющий собственную направленность («телеологию» или «смысл») жизни и (2) события, протекающие вне причинной связи с субъектом, но воздействующие на него, побуждающие или препятствующие движению субъекта через жизнь.
Мы погружены в поток событий, которые протекают в мире объективно, вне всякой связи с нами. Даже если они обусловлены физическими, социальными и иными причинами — по отношению к нам эти события «случайны». Человек способен задним числом соотносить эти события с собственной жизнью, придавать им значимость и включать как факты в личную историю. Так они становятся «предназначениями» и приобретают характер «судеб».
Наделяясь субъективным смыслом, объективное происходящее становится фактами жизни, направляющим саму эту жизнь. Человек «переваривает» случайность мира, и придает собственной жизни осмысленность и направление.
Бог не подвержен судьбе, так как все события либо понятны его божественному уму, либо и вовсе происходят по его воле (речь не о древнегреческих богах!). Животное не задумывается о существовании, не осмысляет направление своей жизни. Человек же находится между полюсами: «случайность» мира всегда противостоит ответственности за себя. Вот как пишет Зиммель:
Человеческая жизнь всегда двойственна, в ней противостоят другу другу причинность, простая природность происходящего — и его значение, которое пронизано и одушевлено для человека смыслом, ценностью, целью. Либо, если посмотреть под иным углом зрения: с одной стороны, мы преданы космическим переменам и в них включены, но, с другой стороны, чувствуем и выводим наше индивидуальное существование из его собственного центра, наделенного ответственностью за себя самого и как бы замкнутой для всего остального формой.
Важно отметить, что и пассивное принятие происходящего тоже создает судьбу, ведь, делая события значимыми, человек все равно преодолевает разрыв между «случайностью» внешнего и «осмысленностью» внутреннего.
Судьба определяется самой направленностью жизненного потока, а значимые события мы отбираем сами:
Именно по этой направленности мы можем осуществлять отбор касающихся нас событий: роль судьбы играют для нас лишь те из них, которые вызвали колебания в этом потоке (даже их отклонение или разрушение относится к тому, что было ими привнесено).
Полностью исключить случайность внешнего мира, конечно, никакая судьба не может:
В структуре нашей судьбы этому соответствует тревожное чувство, говорящее нам, что при всей необходимости нашей жизни она все же случайна. Полную противоположность этому чувству и его преодоление предлагает нам только искусство в форме трагедии.
Почему Зиммель говорит о трагедии? События определяют судьбу Гамлета, не столько потому, что трагичны, но потому что он — Гамлет. Не само проишествие делает событие фактом, а уникальный внутренний отклик и его личная значимость для «Я». В трагическом сюжете судьба персонажа является тотальной и неотвратимой, случайное же оказывается необходимым. Трагедия — всегда «трагедия судьбы», и, направляя тревожность в эстетическое русло, она очищает душу человека.
Именно постоянное преодоление противоречия между случайностью и осмысленностью, делает человека человеком, создаёт смысл жизни и его внутреннее единство:
Границы жизни находятся повсюду, и это образует самый центр и особенность нашего существования; но жизнь преодолевает и эти границы, и в этом, наверное, заключается самый широкий смысл жизни: все превосходящее собственные границы заключает их в самом себе.
Подобно тому как у Канта категории оформляют вещь в себе в объективный мир, так и у Зиммеля «судьба» превращает «случайность» в «смысл жизни».