Господин Тэст – зазор между головой и семенниками (К 92-летию Жака Деррида)
Желая поставить хоть какую-то точку в деле «толкования тошнотворных гнусностей Валери» вчера вечером взялся перечитать эссе Деррида «Qual Quelle. Источники Валери» из «Полей философии». (К слову, перевод этой книги, выполненный Д. Кралечкиным, вышел ровно 10 лет назад, а я до сих пор не видел ни одного исследования, где бы с этой программной работой французского философа всерьёз работали.) А сегодня оказалось, что Деррида празднует свой 92-й день рождения. Это эссе Деррида о Валери местами нудное, но куда более щедрое на читательские находки, чем его же предметное толкование «Вечера с господином Тэстом», которое он предложил незадолго до смерти на семинаре «Зверь и суверен». Остановлюсь только на одном моменте.
К фигуре Тэста в этом эссе Деррида обращается редко, однако сквозной мотив читательской интенции насквозь «тэстовский» – отношение Валери с философией. Известно, что Тэст – один из великих анти-философов: этакий образчик перманентной мысли, которая всякий раз избегает концептуализации и просачивается в лакуны системы. То, за что Валери презирал философов, хорошо известно: для французского поэта такого рода деятели – в первую очередь литераторы, которые упорно отказываются от этого статуса и ответственности. Им бы понять, что все их фетиши – истина, дух, абсолют, cogito – это сюжеты, требующие чуткости романиста и утонченности прозаика… Однако Деррида подмечает в этой антипатии Валери еще один след: дискретность жизни «философы» всячески стремятся залатать, чтобы холодные порывы ветра из разных дыр не простудили мышление. Французский поэт, как минимум, ценил вторжение чужеродного – пусть хоть в форме вируса. И здесь Деррида красноречив: «прерывистость, отсрочка, гетерогенность, инаковость… Философское письмо приходит потом, чтобы буквально заделать эту брешь, закрыть шлюз и помечтать о девственной неразрывности».
Сексуальные коннотации предложенной метафоры – «мечты философов о девственной неразрывности» – здесь совершенно не случайны, так как агон Валери с философами у Деррида вскоре смещается и оказывается состязанием с Фрейдом, которого, как известно Валери не признал («теории Фрейда отвращают мой разум»). Деррида внимательно следит за риторикой Валери, когда дело доходит до психоанализа, и отмечает повышенную возбудимость поэта: «почему Валери так нервно отбрасывал психоанализ?». А это тем удивительнее, чем яснее близость предмета обоих мыслителей – работа сознания интересовала Фрейда не меньше, чем Валери. И вот тут на помощь и приходит Тэст, одна из загадок которого принимает форму шутки ниже пояса.
В одном из фрагментов цикла о Тэсте («К портрету господина Тэста») Валери прямо указывает, на какую этимологию опирается: «Conscious – Тэст, Testis (свидетель). Этакий “вечный” наблюдатель…». Тэст – как свидетель и, разумеется, как голова/сознание/сознающий – вокруг этого набора обычно и складываются толкования этого «концептуального персонажа». Отсюда кочующее из книги в книгу клише – Тэст как синоним гипертрофированного мышления. Но у латинского testis есть еще одно значение – это тестикулы, «свидетель мужественности». И вот тут, похоже, Валери угодил в капкан, сооруженный Фрейдом: лишая жизнеспособности своего персонажа, отрицая его витальность, скрадывая любые намеки на сексуальность, Валери наделил Тэста именем-бременем, которое вряд ли кто-то пожелал бы на себя взвалить – ведь это значит застрять в проеме между собственным низом и верхом.
Желая поставить хоть какую-то точку в деле «толкования тошнотворных гнусностей Валери» вчера вечером взялся перечитать эссе Деррида «Qual Quelle. Источники Валери» из «Полей философии». (К слову, перевод этой книги, выполненный Д. Кралечкиным, вышел ровно 10 лет назад, а я до сих пор не видел ни одного исследования, где бы с этой программной работой французского философа всерьёз работали.) А сегодня оказалось, что Деррида празднует свой 92-й день рождения. Это эссе Деррида о Валери местами нудное, но куда более щедрое на читательские находки, чем его же предметное толкование «Вечера с господином Тэстом», которое он предложил незадолго до смерти на семинаре «Зверь и суверен». Остановлюсь только на одном моменте.
К фигуре Тэста в этом эссе Деррида обращается редко, однако сквозной мотив читательской интенции насквозь «тэстовский» – отношение Валери с философией. Известно, что Тэст – один из великих анти-философов: этакий образчик перманентной мысли, которая всякий раз избегает концептуализации и просачивается в лакуны системы. То, за что Валери презирал философов, хорошо известно: для французского поэта такого рода деятели – в первую очередь литераторы, которые упорно отказываются от этого статуса и ответственности. Им бы понять, что все их фетиши – истина, дух, абсолют, cogito – это сюжеты, требующие чуткости романиста и утонченности прозаика… Однако Деррида подмечает в этой антипатии Валери еще один след: дискретность жизни «философы» всячески стремятся залатать, чтобы холодные порывы ветра из разных дыр не простудили мышление. Французский поэт, как минимум, ценил вторжение чужеродного – пусть хоть в форме вируса. И здесь Деррида красноречив: «прерывистость, отсрочка, гетерогенность, инаковость… Философское письмо приходит потом, чтобы буквально заделать эту брешь, закрыть шлюз и помечтать о девственной неразрывности».
Сексуальные коннотации предложенной метафоры – «мечты философов о девственной неразрывности» – здесь совершенно не случайны, так как агон Валери с философами у Деррида вскоре смещается и оказывается состязанием с Фрейдом, которого, как известно Валери не признал («теории Фрейда отвращают мой разум»). Деррида внимательно следит за риторикой Валери, когда дело доходит до психоанализа, и отмечает повышенную возбудимость поэта: «почему Валери так нервно отбрасывал психоанализ?». А это тем удивительнее, чем яснее близость предмета обоих мыслителей – работа сознания интересовала Фрейда не меньше, чем Валери. И вот тут на помощь и приходит Тэст, одна из загадок которого принимает форму шутки ниже пояса.
В одном из фрагментов цикла о Тэсте («К портрету господина Тэста») Валери прямо указывает, на какую этимологию опирается: «Conscious – Тэст, Testis (свидетель). Этакий “вечный” наблюдатель…». Тэст – как свидетель и, разумеется, как голова/сознание/сознающий – вокруг этого набора обычно и складываются толкования этого «концептуального персонажа». Отсюда кочующее из книги в книгу клише – Тэст как синоним гипертрофированного мышления. Но у латинского testis есть еще одно значение – это тестикулы, «свидетель мужественности». И вот тут, похоже, Валери угодил в капкан, сооруженный Фрейдом: лишая жизнеспособности своего персонажа, отрицая его витальность, скрадывая любые намеки на сексуальность, Валери наделил Тэста именем-бременем, которое вряд ли кто-то пожелал бы на себя взвалить – ведь это значит застрять в проеме между собственным низом и верхом.